Петров позвонил в девять утра.
– Я все решил. Она с мальчишками будет жить здесь, в Питере. Я смогу содержать всех. А мы с тобой поедем в Москву. Конечно, ты мне больше нравишься в качестве матери моих детей, чем она. Но биология распорядилась иначе. Что ж, будет повод родить еще детей, как ты хотела.
– Ты деньги послал?
– Еду. Хочешь, в Эрмитаж днем сходим? Я няню вызвал.
– Давай заезжай ко мне, как освободишься.
Я накормила Петрова омлетом.
– Петров, ты должен дать ей еще один шанс. Ради детей.
– Исключено. Я ее ненавижу.
– Ты ревнуешь.
– К кому? К этому уроду? Выискался Борис Беккер.
– Ты должен дать ей второй шанс ради детей.
– А как же мы с тобой?
– Никак. Мы развелись шесть лет назад.
– Ты не понимаешь. Я тебя люблю.
– А я тебя нет.
– Ты встретила другого?
– Встретила, но у меня с ним ничего не получилось. Дело не в нем.
– А в чем?
– В том, что на самом деле я конкретно тебя больше не люблю.
– И когда ты это поняла?
– Сегодня ночью.
– Все понятно. Ты отказываешься от меня, чтобы у моих детей был отец. Я понимаю, у тебя самой отец погиб и для тебя это священно. Но я же буду их любить, и видеться с ними, и воспитывать их.
– Да, ты прав, для меня имеет значение эта тема. Но главное в другом.
– Так в чем же?
– Я больше тебя не люблю.
– Тебе, похоже, приятно это повторять.
– Я не пойду с тобой в Эрмитаж. Иди к детям.
Он долго возился, мялся, ходил в туалет, допивал чай. Но я была непреклонна, и он ушел.
До встречи с медиа-магнатом оставалась уйма времени.
Перед моими глазами снова поплыли видения Глеба. Он стоит у дерева напротив британского консульства, сидит на корточках в белом плаще около консерватории. В конце концов, хрен с ним, с сексом. Не сошелся свет клином на этом, в общем-то, факультативном занятии. Можно просто дружить. Ему со мной интересно, я точно знаю.
При мыслях о Глебе ноги сами понесли меня к куче испорченной одежды.
Я нашла очень красивое пальто Chanel. К сожалению, совершенно непоправимо испорченное. Вся куча была завернута в гобелен. Я развернула. Гобелен, точнее, две толстые гобеленовые портьеры большого размера имитировали один из черно-белых орнаментов Мориса Эшера. Сначала я решила покрыть им кровать. Но потом мне в голову пришла идея получше.
– Ах, тебе не нравятся выкройки журнала «Бурда»! Посмотрим, как тебе понравится выкройка от Chanel.
Я аккуратно распорола испорченное пальто и тщательным образом приколола его детали к гобелену. Хватило на все. Остался изрядный кусок.
Спустя четыре часа я пришивала оригинальную целую и красивую подкладку Chanel к новому пальто.
Потом пошла в свою кладовку и вытащила оттуда сапоги Casadei, у которых я порвала голенище о торчавший из лестницы металлический штырь.
С помощью шила, сапожной и хирургической игл и самоклеящейся резинки мне удалось соорудить новые гобеленовые голенища.
Я была почти одета для выхода в свет, и тут весьма кстати вспомнила о куске чернобурки, хранившемся в пакете с нафталином в бабушкиной кладовке. Она собиралась сшить мне пальто с воротником и манжетами. Пока я лазала в кладовке, гадая, получится ли за пару часов выгнать запах нафталина, мне позвонили в дверь.
В дверях стоял бывший автослесарь, а ныне Светланин содержанец Костя. Он был слегка навеселе, дорогой галстук сбит на сторону, роскошная стрижка – в беспорядке.
– Меня Светка прислала, чтобы я у тебя тачку забрал, документы и доверку.
– Что вдруг?
– Да ты ее, самодурку, знаешь, приспичило вдруг.
– Я позвоню ей.
– Да без толку звонить ей. Дома ее нет, а трубу подзарядить забывает всегда. Запасная у нее только в офисе, она ее оттуда не выносит. А ту, что дома, если Крыська ей не зарядит, то всю неделю будет без трубы ходить.
– Ты уже так хорошо изучил ее привычки?
– Так чего тут изучать. Ездит без телефона, все время мне звонит из офиса. Привези то, привези се, я то забыла, я се оставила. Покою – никакого.
– Бедняжка.
– Ну и еще я, это, хотел продолжить тот наш разговор, ну помнишь, когда ты приезжала масло заливать.
– Насчет твоих средних параметров?
Он вспыхнул.
– Так вот. Пока ты не откажешься от своих слов, я отсюда не уйду.
– А сейчас мой бойфренд со своим ключом из магазина придет.
– Не ври, нет у тебя сейчас никакого бойфренда. Я, думаешь, идиот? Я справки навел.
– Нет, даже не думай. Ничего такого у нас с тобой не будет. И вообще, у меня дела, у меня встреча.
– Ну и правильно. Не будешь ерепениться – успеешь на встречу.
Он подошел ко мне. И я поняла, что назвать этого мальчика скотиной – сделать ему комплимент.
Мне стало холодно и страшно. Доигралась.
– Тебя посадят.
