Модель. Зарубежные радиопьесы полностью

Н а д з и р а т е л ь. Как прикажете.

С е к р е т а р ь. Благодарю, ваша милость.

Оба выходят. На несколько мгновений воцаряется тишина. Судья перелистывает бумаги.

С у д ь я (бормочет себе под нос, делая записи). Нью-Йорк Сити… августа… тысяча девятьсот… пятидесятого… (Затем четкой, бесстрастной скороговоркой.) Имя, год рождения, место рождения, цвет кожи, комплекция, рост, вероисповедание, среднее потребление алкоголя? Психические отклонения…

О б в и н я е м ы й. Да вроде бы нет.

С у д ь я (продолжает тем же тоном). Обвиняется в убийстве…

О б в и н я е м ы й. В убийстве?..

С у д ь я (вдруг меняет тон; равнодушно-доверительно). Убийственная жара, не правда ли? Такого пекла давно не было. Впрочем, помните, шесть лет назад? Когда тех двоих — Джо Бамфилда и Эллен… Эллен…

О б в и н я е м ы й. Эллен Гей.

С у д ь я. Верно. Когда их убило бомбой. Тогда тоже была такая жара.

О б в и н я е м ы й. Помню.

С у д ь я (извиняющимся тоном). Разумеется, я вызвал вас не для того, чтобы беседовать с вами о высоких температурах.

О б в и н я е м ы й. Надеюсь.

С у д ь я. Но было бы глупо заставлять вас отвечать на вопросы, когда все ответы я и так знаю.

О б в и н я е м ы й (презрительно). Вы?

С у д ь я (продолжая делать записи, как бы мимоходом). Ну, например, вы занимали три комнаты в старом доме на углу шестьдесят третьей стрит и пятой авеню неподалеку от зоопарка…

О б в и н я е м ы й. О-о!

С у д ь я. Вы были арестованы полицейскими Бонди и Креймером в холле отеля «Атлантик», когда вы, сразу после случившегося, поспешно устремлялись к выходу…

О б в и н я е м ы й (иронически). Устремлялся!

С у д ь я. Но ведь верно же, что вы…

О б в и н я е м ы й. Разумеется, верно. Но прошу прощения — я хотел бы вернуться к первому вопросу. Вы знаете также, кто я есть?

С у д ь я (после короткой паузы, неуверенно, робко). Добрый бог Манхеттена. А некоторые говорят еще: добрый бог белок.

О б в и н я е м ы й (взвешивая слова судьи). Добрый бог. Неплохо.

С у д ь я (поспешно). В вашей квартире обнаружены три мешка с кормом для белок.

О б в и н я е м ы й. Их конфисковали? Очень жаль. Манхеттен делал на мне бизнес. Видели вы еще кого-нибудь, кто бы пользовался многочисленными автоматами с жареными орешками на станциях подземки?

С у д ь я. Итак, вы покупали эти орешки для белок. Вы любитель животных? Говорят, есть страны, в которых эти звери пугливы и невинны; но у нас они выглядят злобными и развращенными и, по слухам, находятся в сговоре с самим дьяволом. Или вы торгуете животными? Обращаю ваше внимание на то, что я начинаю допрос.

О б в и н я е м ы й. Не знаю, в состоянии ли я удовлетворить чье-либо любопытство. Чего вы ждете от меня? Оправданий? В лучшем случае я могу вас просветить. Но если позволите старому человеку дать вам совет…

С у д ь я. Кажется, я хорошо сохранился. Но я уже сам не мальчик.

Д о б р ы й  б о г. Начинайте с самого начала — или с конца! Внесите систему в ваш допрос. Я вижу, вы похозяйничали в моем бюро: все картотеки, вся корреспонденция перед вами. Чего удобнее. Моя работа была трудней: кропотливая, я бы сказал — детективная, и без белок я бы с ней не справился. Они были моими связными, почтальонами, осведомителями, агентами. Их были сотни в моем подчинении, а двое из них — Билли и Фрэнки — возглавляли весь аппарат. Уж на этих можно было положиться. Я никогда не закладывал бомбу, пока они не отыщут место и не рассчитают время — место, чтобы уж наверняка, и время, чтобы уж наверняка…

С у д ь я. Что — наверняка?

Д о б р ы й  б о г. …поразить тех, кому пришел черед.

С у д ь я. Чей же имелся в виду черед?

Д о б р ы й  б о г. О! Этого вы не знаете? (С любопытством.) А в чем, интересно, вы видите суть дела?

С у д ь я. Я ее уже не вижу. Я видел цепь покушений на людей, никому не сделавших зла, — покушений, совершенных неуловимым маньяком.

Д о б р ы й  б о г. Я полагал, что заключения ваших психиатров вы принимаете всерьез.

С у д ь я. Я так считал, пока мне не стало известно, что виновник этих инцидентов — вы.

Д о б р ы й  б о г. Виновник. Прекрасно! Виновник.

С у д ь я. Следствие, по сути, завершено, — если не считать этого последнего дела.

Д о б р ы й  б о г. Это последнее «дело» — как вы изволите называть его на вашем сомнительном жаргоне — и для меня еще не завершено. Мне бы очень хотелось знать — раз уж я был лишен возможности выполнить свою задачу до конца, — что сталось с молодым человеком, который ускользнул подобру-поздорову.

С у д ь я. Подобру-поздорову?

Д о б р ы й  б о г. Да его, как я полагаю, даже и не поцарапало.

С у д ь я. Не поцарапало, верно. Но…

Д о б р ы й  б о г. Он не уехал?