Модель. Зарубежные радиопьесы полностью

Н и щ и й. Во имя ничье. И да не воздаст никто. Нас тут слишком много, красавица, в этом городе нищих. Мы никакого цвета. Завидуем цвету кожи и белых и черных. Конечная станция Боуэри. Но вам с вашим кавалером надо в надземку, пока ее не снесли. Здесь вонь стоит до небес. Станция налево за углом. Приятных сновидений.

Д ж е н н и ф е р. Спасибо. (Глотнув воздух, идут дальше.) Мой кавалер… Я слишком устала, чтобы ехать домой. Пошли.

Я н. Но самое позднее в десять я должен… Прости. Пойдем в первую попавшуюся гостиницу. Хочешь?

Д ж е н н и ф е р. Скажи мне еще что-нибудь про мои глаза!

Я н. По-моему, дальше нет смысла искать. Уже так поздно.

Д ж е н н и ф е р. Или про мои губы. Как это было? Ты коснулся соломинкой моих губ, а своим коленом моих колен. И сказал:

Я н. Pas d’histoire[2].

Д ж е н н и ф е р. Нет.

Я н. Ну, так я сейчас тебе говорю, что был бы очень обязан, если бы ты не устраивала никаких историй.

Д ж е н н и ф е р (зябко). Давай идти дальше — долго, долго идти.

Я н. Деточка, скоро уже утро. Что ты обычно делаешь в это время?

Д ж е н н и ф е р. Сплю. Но по субботам, когда бывают вечеринки, я вот так же долго не ложусь. И Артур целует меня на прощание, или Марк, или Трумен. Ты не видел Трумена? Он тогда был со мной. Очень, очень милый. Ты тоже должен меня сейчас поцеловать и пожелать спокойной ночи.

Я н. Это пусть делают Трумен или Марк.

Д ж е н н и ф е р. Да нет, конечно, ты не должен. Смотри не проболтайся.

Останавливаются.

Господи, чего тебе здесь нужно, в этом кошмарном доме?

Я н. Не дури.

Входят в дом.

Ж е н щ и н а (сонным, неприятным голосом). Что угодно?

Я н. У вас есть свободная комната?

Ж е н щ и н а. Только вот здесь, внизу. Номер первый. Плата вперед. Ключ. Освободить до обеда.

Они проходят, не говоря ни слова, по коридору, он отпирает дверь в комнату и затем запирает ее за собой.

Д ж е н н и ф е р. С незнакомым человеком нельзя заходить в гостиницу, верно?

Я н. А, знаем мы эти разговорчики.

Д ж е н н и ф е р. Какой тут ужасный воздух. Даже нет вентилятора.

Я н. Ну и что тут такого ужасного?

Д ж е н н и ф е р. Да ничего. Но не могу же я прямо сейчас… здесь… понимаешь, не могу. Я же ничего о тебе не знаю. О, пожалуйста, расскажи мне что-нибудь о себе. Давай поговорим, подумаем.

Я н. Раздевайся!

Д ж е н н и ф е р (плаксивым голосом). Бедные мои руки. Бедные, бедные мои руки. Ты только погляди на них.

Я н. Разве не ты сама меня во все это втравила? У меня и в мыслях не было причинять кому-нибудь боль.

Д ж е н н и ф е р. Если бы еще хоть комната не была такой грязной и темной — это ведь жилье для мух, для тараканов. И я тут тоже грязная от сладкого, липкого воздуха. Ты чувствуешь вкус сиропа во рту?

Я н (потеплевшим голосом). Сладкая Дженнифер… Не думай ни о чем, закрой глаза… (Вдруг меняет тон, с иронией, хотя и едва заметной.) Ой, что я сказал — «сладкая»?

Д ж е н н и ф е р (вся дрожа). Да.

Я н. Я хотел сказать совсем другое. Вообще-то, знаешь, при этом ни о чем уже больше не думаешь. А на самом деле я подумал о том, что утром мне надо в пароходное агентство.

Д ж е н н и ф е р. А что сказала цыганка?

Я н. Иное, чем графолог, который подходил к нашему столу до нее. Твои слишком энергичные палочки и хвостики свидетельствуют о чувственности, мои слишком узкие заглавные буквы — о том, что я что-то скрываю, а размашистые черточки над «т» — о смелой фантазии. При наличии доброй воли и соответствия знаков зодиака возможность гармонического союза не исключена. Но, сладкая моя Дженнифер, какую короткую ночь мы проведем, не подозревая даже, какие долгие ею закончились дни!

Д ж е н н и ф е р (глухо). Выключить свет?

Я н. Выключай. И поверь мне — я так бы хотел засыпать тебя снегом, чтобы ты стала еще прохладней, чем есть, и еще больше бы обо всем сожалела. Я, может быть, тоже буду обо всем сожалеть — или в лучшем случае обо всем забуду. Заранее ничего не знаешь. Да и потом тоже. Одна ночь — это так много и так мало.

Д ж е н н и ф е р (как будто не слушает его). Можно было бы включить радио. Сейчас как раз должна быть ночная музыкальная программа. Когда я возвращаюсь домой, я всегда еще слушаю музыку перед сном. Это так здорово.

Я н. Музыку? Моя милая Дженнифер, сейчас ты не будешь слушать музыку… (и все-таки начинается тихая музыка) потому что я этого не позволю.

Д ж е н н и ф е р (сквозь слезы). Не позволишь? Ты ужасен. Почему? Зачем ты это делаешь? Зачем, зачем, зачем?

Я н. А зачем ты меня целуешь? Зачем?

Музыка становится громче, потом умолкает, и несколько мгновений стоит тишина.

Я н. Дженнифер! Прошу вас.

Д ж е н н и ф е р (сквозь сон). А который час?