Простому обывателю до сих пор видится противоположение общества и личности. Во многом это происходит потому, что в нашей цивилизации общество призвано устанавливать порядок, и нам свойственно отождествлять общество с ограничениями, которые накладывает на нас закон. Закон предписывает дозволенное количество километров в час во время вождения автомобиля. Без этого ограничения я становлюсь намного свободнее. Такое обоснование противостояния между обществом и личностью поистине наивно, особенно когда оно ложится в основу какого-нибудь ключевого понятия в философии или политике. Обществу свойственна непредсказуемость, и лишь иногда оно устанавливает правила, а закон не равносилен общественному порядку. В более примитивных однородных культурах какая-нибудь привычка или обычай, свойственный всей общности, вполне может избавить от необходимости развития официального законодательства. Индейцы порой говорят: «В былые дни никто не воевал за охотничьи угодья или рыбацкие территории. Закона не было, и каждый делал то, что правильно». Из этих слов видно, что в прежней жизни они считали себя свободными от контроля общества, навязанного им извне. Даже в нашей цивилизации закон есть не более чем грубый общественный инструмент, который достаточно часто приходится сдерживать в силу его заносчивости. Его ни в коем случае нельзя отождествлять с общественным порядком.
Общество, в самом полном смысле слова, как мы его рассматривали на протяжении всей этой работы, нельзя отделить от личностей, что его составляют. Никто не может даже близко подойти к претворению в жизнь своих возможностей без той культуры, частью которой он является. И наоборот, ни в одной цивилизации нет такого элемента, который при конечном рассмотрении не оказался бы вкладом отдельного человека. Откуда еще может взяться культурная черта, как не из поведения мужчины, женщины или ребенка?
Во многом именно из-за того, что мы традиционно привыкли противопоставлять общество и личность, пристальное внимание к культурно обусловленному поведению рассматривается как отрицание независимости личности. При чтении «Народных обычаев» У.Г. Самнера возникает чувство протеста из-за того, что, согласно подобному подходу, ограничиваются возможности и инициатива отдельного человека. Антропологию часто считают истоком отчаяния, который разрушает иллюзии о благодетельности человека. Но ни один знакомый с другими культурами антрополог никогда не говорил, что люди суть машины, механически исполняющие указания своей цивилизации. Ни одна из известных нам культур не смогла искоренить различия в темпераментах составляющих ее людей. Это всегда компромисс. Суть феномена личности можно понять, только подчеркнув тот факт, что личность и общество не противопоставляются друг другу, а усиливают друг друга. Взаимодействие их столь тесно, что невозможно обсуждать модели культуры, не рассмотрев особо, как они связаны с индивидуальной психологией.
Как мы уже увидели, общество всегда отбирает себе лишь некоторую часть черт со спектра, на котором расположены все возможные модели поведения человека. В зависимости от степени интегрированности культуры общественные институты стремятся яснее выразить отобранные черты и подавить им противоположные. Однако выражение противоположных черт является тем не менее реакцией определенной части носителей данной культуры. Мы уже рассмотрели, почему стóит полагать, что такой отбор обусловлен в первую очередь культурой, а не биологией. Поэтому мы не можем даже чисто теоретически представить себе, что в общественных институтах культуры проявятся все соответствующие реакции всех людей. Чтобы понять поведение личности, необходимо не просто проследить связь между его личной историей жизни и его способностями, а его способности – с произвольно выбранной нормой. Необходимо также соотнести его свойственные данной культуре реакции с поведением, которое высвечивают общественные институты.
Как мы уже увидели, какое бы ни было общество и какими бы своеобразными ни были его общественные институты, подавляющее большинство рожденных в нем людей принимает модель поведения, которую оно предписывает. Носители культуры всегда считают, что это происходит оттого, что именно их общественные институты единственно верны и применимы для всех. На самом деле причина совсем иная. В большинстве случаев личность формируется под стать своей культуре в силу податливости изначально заложенных в этой личности качеств. Они соединены силой общества, в котором появились. Неважно, идет ли речь о мании самоутверждения на Северо-западном побережье или о накоплении имущества в нашей цивилизации. В любом случае огромное число людей с готовностью принимает ту форму личности, которую им преподносят.
