Глубоко укоренившееся на Добу ханжество хорошо нам знакомо по нашему собственному культурному опыту, а связанная с ним суровость характера добуанцев была также свойственна ханжеству пуритан. Но есть и различия. Мы привыкли связывать совокупность этих качеств с отречением от страсти и снижением внимания к половым отношениям. Но они не обязательно должны быть связаны. На Добу суровость и ханжество уживаются с беспорядочными добрачными половыми связями и тем, что страсть и сексуальные практики обладают высокой ценностью. И мужчины, и женщины придают большое значение сексуальному удовлетворению и считают его достижение делом чрезвычайной важности. Когда мужчина подозревает жену в измене, в мужском обществе нет способных поддержать его общепринятых норм, согласно которым к нему относились бы равнодушно или же проявляли излишнее внимание. Из превратностей страсти стараются извлечь выгоду, в то время как, например, у зуни они сглаживаются общественными институтами племени. Знание о половом сношении, с которым женщина вступает в брак, гласит, что для удержания мужа при себе необходимо оставлять его как можно более изнуренным. Они нисколько не умаляют значимость физических аспектов половой жизни.
Таким образом, житель острова Добу суров, страстен, ханжа, он поглощен ревностью, подозрительностью и возмущением. Он полагает, что каждое мгновение благополучия вырвано им у этого злого мира в борьбе, в которой он победил своего противника. Хороший человек есть тот человек, у кого на счету множество таких побед, о чем можно судить по тому факту, что он выжил и в определенной степени процветает. Само собой разумеется, что он крал, колдовством убивал детей и близких, лгал при любой возможности. Как мы уже увидели, воровству и прелюбодеянию посвящены наиболее значимые заклинания наиболее значимых мужчин общины. Один из самых уважаемых мужчин острова поведал доктору Форчуну заклинание невидимости и посоветовал: «Теперь ты можешь отправиться в магазины Сиднея, украсть все, что тебе захочется, и уйти незамеченным. Я много раз забирал чужую приготовленную свинью. Незамеченным я к ним присоединялся – незамеченным уходил со своим куском свинины». Ни колдовство, ни чары ни в коем случае не считаются преступлением. Уважаемый мужчина не может без них обойтись. В то же время плохой человек есть тот человек, кто в столкновении с другим пострадал физически или материально, тогда как другие доказали свое превосходство. Искалеченный мужчина всегда плох. В самом своем теле он несет свое поражение, напоказ всем.
В дальнейшем эта беспощадная борьба обусловила развитие такого необычного явления, как отсутствие на Добу привычных форм законности. Конечно, в разных культурах существует множество способов придать чему-либо законную силу и добиться, таким образом, соблюдения законов. Ниже мы увидим, как на Северо-западном побережье Америки никакое доскональное заучивание обряда или знание всех мельчайших сопровождающих его действий не служит законным основанием для права собственности, а вот убийство владельца имущества предоставляет это право незамедлительно, и никак иначе получить его нельзя. Нельзя украсть обряд, подслушав его, но утвердить его законность можно действием, которое в нашей цивилизации считается незаконным. Суть в том, что действие, подтверждающее законность, существует. На Добу – нет. Подслушивания вечно опасаются, поскольку полученное таким образом заклинание столь же действенно, как и полученное каким-либо иным способом. Уважения достойно все, что остается безнаказанным. Вабувабу есть утвердившаяся практика, но даже с мошенничеством, которое не одобряется никакими нормами, общество на Добу никак не борется. Некоторые лишенные чувствительности люди не станут подчиняться законам траура по супругу. Женщине удастся избежать их, только если какой-нибудь мужчина согласится, чтобы она бежала вместе с ним, и в таком случае жители деревни ее покойного мужа приходят в деревню, в которую она сбежала, и заваливают ее листьями и сучьями деревьев. Если уходит мужчина, ничего не происходит. Так он открыто заявляет, что его магия столь сильна, что деревня его супруги бессильна перед ним.
Отсутствие социальной законности проглядывает также в отсутствии вождя или какого-либо человека, наделенного всеми признанной властью. В одной деревне стечение обстоятельств предоставило Ало власть, в определенной степени законную. «Своей властью Ало обязан не только силе своей личности и наследованию магии по праву первородства, но так же и тому, что и у его матери, и у его бабушки было много детей. Он был старшим в роду, и бóльшую часть деревни составляли его братья и сестры. Такое редкое стечение обстоятельств – сильная личность в сочетании с наследованием магии в семье, известной своими магическими познаниями, и с большим количеством потомков – обусловило появление на Добу «легкого намека на проявление законности».
