Никита Михайлович прошёл в другую комнату и сказал: «А здесь тоже хорошо!»
Я подошёл к нему и посмотрел: большой диван, письменный стол, кресло, стул, небольшой шкаф. На полу опять половики. Хорошая комната. Тоже чистая и приятная.
– Ну, твоя какая, Серёга?
– Никита Михайлович, давайте эта.
– Нет, – сказал он, чуть подумав, – эта будет моей. Ты крепко спишь? Я – нет. Вдруг ты ночью куда пойдёшь? А я потом не засну. Ты – там, а я здесь! Идёт?
– Идёт! – согласился я.
Перед ужином Никита Михайлович тихо сказал:
– И за всё за это с завтраком, обедом и ужином всего 1000 рублей в день! На двоих! По 500 рубликов с каждого! Чудо!
«Да-а-а, – подумал я, – с тобой, Никита Михайлович, не скучно!»
Я за свою комнату с завтраком в Питере платил в два раза больше. Ужин был вкусный. Настоящий домашний русский ужин: картошечка, котлетки, квашеная капуста, солёные огурцы и грибочки! Ещё хозяйка принесла домашней водки. Никита Михайлович тут же сказал: «Не пьём! Выпили своё!»
– Совсем не пьёте? – не поверила Татьяна Андреевна.
– Совсем не пьём! – повторил он. – Но… но ради уважения к дому и к вам выпьем. По чуть-чуть, по 50 грамм. Так что налейте нам по стопочке, бутылку сразу подальше унесите и забудьте про неё.
Татьяна Андреевна хотела что-то сказать, но Никита Михайлович твёрдо повторил: «По стопочке! И бутылку унести!»
Мы чокнулись, выпили по 50 грамм за знакомство, поужинали и легли спать. Я спал в этом русском доме так, как только в детстве спал в Альпах, у бабушки с дедушкой.
Утром во время завтрака Татьяна Андреевна спросила:
– Так какие у вас, дорогие мои, сегодня планы?
– Хотим поехать и посмотреть ваши исторические места: где армия Наполеона стояла, где – наши. Поедем по кругу. От вас в Шевардино, потом в Фомкино, в Валуево. Потом доедем до Старого Села. В Новое Село заедем, в Горки…
– А обедать-то где собираетесь? – поинтересовалась она.
– Где-нибудь да пообедаем, – ответил Никита Михайлович.
– А я вам пирожков с собой дам и термос с чаем, – улыбнулась она.
Позавтракав, мы поехали. Дорога была пустой. За окном машины – русский, ещё зимний пейзаж. Вот и первая деревня. Никого не видно.
– Никита Михайлович, почему здесь так пусто?
– А отсюда, наверное, уже все уехали в город жить. Что тут делать-то?
– А дома эти чьи?
– Не знаю… Может, хозяева ждут, когда можно будет выгодно землю под домом продать? Дома-то старые… Такие никому не нужны. А место тут хор-р-рошее!..
Вдруг мы увидели, что от дома к дороге идёт пожилая женщина.
– Давай остановимся и поговорим с ней, – предложил Никита Михайлович.
Мы остановились, вышли из машины и поздоровались. Никита Михайлович почему-то обратился к ней, назвав её «мать». Потом он объяснил мне, что в деревнях так обращаются к незнакомым старым женщинам. Женщина с удовольствием стала с нами разговаривать и рассказывать о себе. Она сказала, что её зовут Глафира Петровна, но можно называть бабой1 Глашей.
– Баб Глаш2, – обратился к ней Никита Михайлович, – а много у вас в деревне народа живёт?
– Нет, милый. Все давно уже в город уехали. Кто в Можайск, а кто и в саму Москву. Я одна живу. Есть несколько соседей. Все уже старые. Меня вот дети тоже в город зовут. А я ехать не хочу. Мне уже 82. Здесь я родилась, здесь и умру. Что мне в городе делать? У телевизора сидеть? А тут у меня корова! Как её оставить? Да мне одной много и не надо. Вот вышла посмотреть: не приехала ли автолавка3. Хлеба надо купить.
– В деревне нет магазина? – удивился я.
– Нет, хороший мой. Магазин на станции только. До неё 5 километров. Раньше я туда ходила, а сейчас мне туда уже не дойти. Ещё можно в Можайск поехать. Это уже 12 километров… Но ехать – деньги платить. Городской автобус не ходит, он-то для пенсионеров бесплатный был, а коммерческий только за деньги. А пенсия-то маленькая…
Подъехала маршрутка. Дверь открылась. Я услышал музыку, очень похожую на турецкую. Из автобуса вышел дед. Он поздоровался с нами и сказал: «Глафира, на станции хлеба нет. Сказали, что завтра автолавка будет. Так что жди. Завтра хлеб купим».
Потом дед посмотрел на нас и спросил: «А вы кто такие будете?»
Никита Михайлович сказал, что я молодой французский учёный, который интересуется историей, а он мне помогает – возит на машине и организует мою программу.
– Может, в гости ко мне зайдёте? Чаю попьём… И Глафиру Петровну пригласим. А как вы уедете, мы вас ещё долго вспоминать будем! Не каждый день у нас гости, да ещё из Франции!
– С удовольствием! У нас к чаю пирожки есть! – согласился Никита Михайлович. – И даже чай свой в термосе.
1 Баба – слово для обращения к пожилой женщине (
2 Баб Глаш – специальная форма обращения для баба Глаша.
3 Автолавка – машина, с которой продают что-либо (используется в сельской местности или во время праздников), мобильный магазин.
