– Для ста идиотов – это хорошо. А для истории страны – катастрофа и трагедия! – дед опять ударил кулаком по столу. – Вот сейчас они вспомнили, что скоро 200 лет Бородину будет. Наши начальники бегают, боятся чего-то. Но при этом всё что можно быстро продают. А цены как растут! Покупатели тоже бегают. Вот ваш француз сюда за историей приехал, а другие – землю покупать! Нет уже того поля, где сражение было! И никогда уже не будет! Государство на это деньги точно не даст. А даст, так украдут!
Я сидел и думал: «Что он говорит! Этого не может быть! Я ничего не понимаю! У России нет будущего!»
Неожиданно все трое посмотрели на меня.
– Что? – глазами спросил я.
– Я когда-то фильм видел… – начал дед. – «Ватерлоо» называется. Я ездил на север, в Вологодскую область, к другу. У них в селе в церкви сделали кинотеатр. Там и смотрели этот фильм… Его наш известный советский режиссёр Сергей Бондарчук снял после «Войны и мира». Скажите, Серёжа, а что сейчас на Ватерлоо?
– Это одно из мест в Бельгии, куда приезжает много туристов. Жители Ватерлоо очень любят свой город. Они берегут его и гордятся им. Там есть штаб-квартира Наполеона, музей Веллингтона, Холм Льва, Центр посетителей, Панорама, Музей восковых фигур, церковь святого Иосифа. Вокруг Ватерлоо много маленьких красивых городов.
– А администрация продаёт там земли? – спросила Глафира Петровна.
– Я не знаю… Хотя… Вспомнил! Гид говорил, что лет 200 назад, ещё до образования Бельгии, во Франции был принят закон об охране Ватерлоо.
– 200 лет назад?.. И что? – спросил Никита Михайлович.
– Охраняется. Никто ничего не строит. Это же история страны и… закон, – сказал я.
– Господи, а ведь такие деньги можно было бы заработать! – вздохнул Никита Михайлович.
– Думаю, что никто бы и покупать не стал, – ответил я.
– Вы, главное, свистните. А уж мы за секунду в такую очередь станем, что её конца не увидите!.. Эх, Европа! Не понимаете вы своего счастья! – снова вздохнул Никита Михайлович и спросил: – А новая власть не меняет законы так, как ей надо?
– Зачем? Прежде чем принять закон, надо хорошо подумать.
– А у нас каждая новая власть принимает свои законы, – сказал Никита Михайлович, вставая.
– Ну ладно, ребята, – сказал дед Макар. – Вам, как я понимаю, надо дальше ехать. Пойдёмте, провожу вас до машины. Глаша, посидишь или тоже пойдёшь?
– Пойду… – сказала она.
– А у вас тут строят? – спросил её Никита Михайлович.
– Один строит… Видишь дом большой? Приехал с большими деньгами. Бегал-бегал. Всё место выбирал. Выбрал. Стал строить. Строит такой дом, какой в Австрии видел. Чужой этот дом среди наших русских… И такой высокий, что теперь не видны нам ни церковь наша, ни памятник нашим солдатам… И музыка оттуда не наша…
Целый день мы ездили по деревням. Дороги были плохие, сами деревни – пустые. Иногда, правда, видели старых мужчин или женщин. Мы выходили из машины, с некоторыми из них знакомились и разговаривали. И все они говорили об одном и том же: идёт стройка на могилах, разрушают нашу национальную память.
Почти в каждой деревне стояли новые дома. Они стояли за высокими заборами. За заборами было тихо. Было тихо и за заборами, где стояли дома, которые только начали строить. Ещё мы видели заборы, за которыми стройка ещё даже и не начиналась. Мне это показалось странным: строят здесь или не строят?
Строителей мы увидели только в Старом Селе. Здесь их было много. Тут шло строительство сразу нескольких домов. Мы подошли ближе…
– Гастарбайтеры…1 – тихо сказал мне Никита Михайлович.
Нам навстречу вышел мужчина восточного вида и важно спросил:
– Куда и зачем?
– Хотим дом здесь купить, – ответил Никита Михайлович.
– Дом – хорошо! Хорошо! Но идти нельзя. Смотреть нельзя. Земля хозяина. Хозяин говорит: «Ходить нельзя!» По-русски понимаешь? Нельзя! И мне тебе ничего говорить нельзя! – сказал мужчина.
– А откуда строители? Откуда приехали? – Никита Михайлович показал на гастарбайтеров.
– Узбекистан. Таджикистан2, – ответил тот и важно добавил: – Я – узбек. Я по-русски говорить могу. Хозяин говорит: «Будешь смотреть!» Они работают, я смотрю. Я тут начальник! Ещё смотрю, чтобы чужие не ходили. Идите-идите. До свидания.
– Узбекистан… Таджикистан… А ты знаешь, где вы строите? Что тут было? «Скажи-ка, дядя…»3, – вдруг сердито сказал Никита Михайлович.
– Я тебе не дядя. Что было? Что было? – продолжал улыбаться узбек. – Ничего не было. Земля. Дома не было. Жизни не было. Плохо было. Мы приехали и строим вам. Вы не можете. У вас мужчины пьют, много денег за работу берут, работают плохо. Скоро мы тут вам дома сделаем. Жизнь будет! Хорошо! А мы деньги получим! Деньги семье дадим. У меня жена и 5 детей. Им тоже хорошо будет! Хозяин говорит: «Хорошо работать будете, возьму ещё людей из вашей деревни!»
– А вы хорошо работаете-то?
