Вместо этого я спросила совершенно другое.
— Скажите, — голос прозвучал по-детски тонко, наверное, из-за того, что горло сдавил спазм, — бывает так, что человек забывает что-то… что-то очень важное на долгие годы и живет себе так, будто этого чего-то никогда и не было, а потом — бац! — Я качнулась вперед, но женщина напротив и бровью не повела, хотя со стороны я, вероятно, выглядела как настоящая психопатка. — Да, бац — и он вспоминает все! И продолжает вспоминать. И эти воспоминания… — Я судорожно перевела дыхание. Психотерапевт спокойно ждала продолжения. — Они как вода. Как будто плотину прорвало, понимаете? Такую высоченную бетонную стену. А внизу — деревня. И вот вся эта масса воды обрушилась сверху и погребла ее под собой. Только крыши самых высоких зданий и шпиль церкви торчат. А ты выжил. И барахтаешься, цепляешься за обломки. Но куда плыть, непонятно. Все вокруг изменилось. И ты сам изменился. И неясно, стоит ли вообще плыть. — Я закусила губу и почувствовала на языке соленый вкус. Руки женщины неподвижно лежали на коленях. Ее неподвижность и ровное дыхание почему-то успокаивали. Ее внимательный взгляд показывал, что она слушает и все слышит. — То есть, может, в этом и был весь смысл, понимаете? В том, что ты должен пойти ко дну. Потому что только этого ты и заслуживаешь. Потому что…
Слова кончились. Комнату наполнила тишина, нарушаемая только моим хриплым, частым дыханием. И тогда Марианна негромко сказала:
— За что вы хотите наказать себя, Чили?
Понимание резануло по горлу ножом. Слезы брызнули из глаз, закапали на белую шкуру. И казалось, этим слезам не будет конца.
Кто бы мог подумать! В пятницу дорогие однокласснички не только напились в сопли. Эмиль с Еппе сцепились, как пара бешеных псов. Эмиля я еще не видела, а у Еппе под обоими глазами лиловеют два фингала-полумесяца. И носяра у него здорово распух. Тобиас, кстати, жутко зол на обоих, потому что во время драки они раскокали аквариум и потоптали рыбок. А те, между прочим, были тропические. Несколько тыщ крон за штуку. Короче, парень теперь под домашним арестом, и новую тусу у себя он сможет организовать разве что после похорон. Его предков, конечно.
Кэт уверена, что парни подрались из-за меня. Она сказала об этом, возбужденно сверкая глазами. По ее мнению, я наверняка должна была упасть в объятия победителя. Но меня никогда не привлекали альфа-самцы. Это во-первых. А во-вторых, Катрина, конечно, преувеличивает. Это обычные пьяные разборки. Я тут совершенно ни при чем.
Сегодня состоялась презентация по инглишу. Кэт с Аней встали на дыбы, когда услышали, что рассказывать придется про какого-то рэпера. Но потом я уговорила их заглянуть в текст. Кэт сказала, что он очень удобно составлен: легко на части по периодам делить. Она возьмет детство Эминема, Аня — школьные годы, а я расскажу про его путь к славе. Я спросила, что достанется Дэвиду. На меня посмотрели как на идиотку. Какой смысл давать кусок презентации человеку, который все равно будет молчать?
И Дэвид молчал, из-за чего нам понизили общую оценку до семи баллов.[10]После урока девчонки выскочили из класса, довольные результатом, а я дождалась, когда помещение опустеет, и подошла к учительнице.
Бенте, нашу англичанку, можно было принять за негатив — это такая штука, с помощью которой делали фотографии в доцифровую эпоху. Черное на негативе становилось белым, а белое — черным. Вот и у Бенте кожа даже в ноябре была загорелая до черноты, а короткие волосы торчали острыми белоснежными прядками, как иголки у ежа.
Я подошла к столу, на котором англичанка складывала листочки с докладами в аккуратную стопку, и выдала:
— Я не согласна с вашей оценкой.
Бенте подняла на меня глаза. Угольно-черные брови чуть сдвинулись.
— С чем именно ты не согласна, Чили?
— Это Дэвид, — сказала я, и у меня не осталось пути назад. — Он сделал весь доклад. Собрал материал. Написал текст. Я знаю, сама его видела в библиотеке. А мы с девочками только прочитали написанное вслух. В смысле… — Я смешалась, не зная, как найти верные слова. — Ну, Дэвид бы и сам мог, если бы он… А мы ничего не сделали. Я считаю… — Я сжала кулаки и выдохнула: — Считаю, мы не заслужили этой семерки. А Дэвид сделал доклад на двенадцать. Он же не виноват, что… ну… — Я потупилась под пристальным взглядом учительницы и закончила совсем тихо: — Что он не говорит.
— Я знаю, — чуть помолчав, сказала Бенте.
Я вскинула на нее глаза.
— Знаете?! Но… как?
Нет, правда! Она же не могла вычислить Дэвида по почерку: все должны были написать доклады на компьютере и сдать в распечатанном виде. Потому Монстрик и занимался в библиотеке: наверное, у него дома не было принтера. Ну, или комп сломался.
Англичанка улыбнулась, в уголках ее глаз обозначились гусиные лапки.
— Я знаю своих учеников. Девочки не слушают рэп, верно? Во всяком случае не такие, как Кристина и Аня. К тому же ни одна из них не смогла бы написать по-английски «провальный альбом» или «застрелился из дробовика».