— Вот там и узнаешь. — Я сунула бумажный прямоугольник ей в руки и растворилась в толпе, которая со звонком начала рассасываться по классам.
Думаю, Эмиль и Фламинго будут прекрасно смотреться вместе.
Эмиль не соврал. Из окна своей комнаты я наблюдала, как все семейство Винтермарков загрузилось в машину за два часа до начала игры. Без Монстрика. Думаю, я права насчет домашнего ареста.
В багажник закинули огромную спортивную сумку с торчащей из нее клюшкой. Двигатель рыкнул, из выхлопной трубы вылетело облачко дыма. «Опель» проехал мимо голубовато светящихся оленей, вывернул на дорогу и исчез в конце улицы.
Для верности я подождала минут пять. Вдруг Винтермарки забыли что-то важное и развернут машину? Но, похоже, семейство отчалило с концами. Вряд ли они вернутся раньше девяти.
Я скатилась вниз по лестнице, сердце, казалось, вот-вот поскачет по ступенькам, опережая ноги.
— Пап! — крикнула я в сторону отцовского кабинета. — Я выйду на минутку. Пап?
— М-м, — донеслось из-за приоткрытой двери.
Походу, папу полностью поглотила проверка контрольных по истории.
Я сунула ноги в кроссовки, накинула на плечи куртку и выскочила на улицу. Через минуту уже стояла перед массивной дверью, которую украсил еловый венок с мерцающими в полумраке звездочками. Соседи серьезно подготовились к адвенту.
На трезвон дом отвечал тишиной, но я не сдавалась. Ведь если Д. сидел в своей комнате внизу, то мог просто ничего не слышать.
Я старательно жала на кнопку звонка еще пару минут. Безрезультатно.
«Заснул он там, что ли? — размышляла я. — Или нацепил наушники и врубил своего Эминема? А может, Монстрик просто решил оторваться, пока предков нет дома, и поставил порнушку в видак? А я его тут отвлекаю…»
Перед глазами непрошено встала картинка из телефона, а в ушах всплыло эхо слов Эмиля: «Учись радоваться мелочам». Вот, дневник, какая мерзость лезет мне в голову!
Я прошла к окну и попыталась заглянуть внутрь, приложив ладони к вискам. Не вышло. Электрические свечи на подоконнике ослепляли, не позволяя разглядеть темное помещение.
Решив не мерзнуть дольше, я попробовала звонок в последний раз, надавив на кнопку заледеневшим пальцем. Внезапно темные окна осветились изнутри. За дверью послышался шорох. Щелкнул замок, дверь распахнулась, и на меня пахнуло теплом и ароматом мандариновой кожуры.
При виде меня Монстрик замер. На нем был свитер — тот самый, с дырками для больших пальцев в рукавах и, на мой взгляд, слишком теплый, чтобы носить в хорошо протопленном доме. По крайней мере, от Д. сильнее обычного пахло потом, затхлостью и еще чем-то неприятным, что перебивало цитрусовый аромат адвента.
— Привет. — Я улыбнулась и попыталась поймать его взгляд.
Монстрик упорно смотрел на носки моих кроссов, так что челка закрывала почти все его лицо.
— Я знаю, твои уехали. Может… позанимаемся вместе? Не представляю, что делать с этим идиотским проектом по физике.
Челка качнулась из стороны в сторону.
— Нет? Это потому, что ты под домашним арестом? — попробовала я пробиться через стену его молчания. — Но никто не узнает. И даже под домашним арестом нужно заниматься. Хочешь, пойдем ко мне?
Д. снова помотал головой. От горящих на венке звездочек на его спутанные волосы падали тонкие отсветы. Внезапно догадка кольнула ледяной иглой в груди: что, если это из-за того, что случилось в раздевалке? Что, если это разрушило волшебство, которое мы вместе создали в лесной тишине? Что, если Мон-стрик знает, что иногда, думая о нем, я вижу его насильно обнаженное бледное тело и слышу издевательские слова его брата?..
— Ты… хочешь, чтобы я ушла? — произнесла я слова, которые больше всего боялась услышать от него.
Он постоял неподвижно. А потом я расслышала:
— Ты опоздаешь.
«Опоздаю?» — повторила я про себя. И внезапно до меня дошло.
— Я не еду на игру! У меня был билет, но я его отдала. Девчонке из параллельного класса. У нее розовые волосы, представляешь?
Монстрик вскинул голову. Черный глаз недоверчиво уставился на меня, светлый вспыхнул ярче звездочек на еловом венке. Его лицо поразило меня: нездоровая бледность, припухшие веки, тени на скулах, налет на искусанных губах.
— Дэвид, с тобой все в порядке? — вырвалось у меня.
Он отступил на шаг назад, завесился волосами, кивнул. Прошептал:
— Простуда.
«Понятно теперь, чего он свитер напялил, — подумала я. — Температурит, наверное».
— А… Давай попьешь чаю с медом? Я тебе заварю. Это отлично помогает. Меня мама всегда так лечила.
Из-под челки быстро блеснула голубизна. «Кажется, у меня есть шанс, — обрадовалась я. — Возможно, Монстрик любит мед?»
— Чай с медом и клюквенное печенье, — заманивала я его сладким голосом, словно передо мной был маленький ребенок, боящийся идти к врачу. — Красные ягоды повышают иммунитет. К тому же печенье безумно вкусное.
Д. сглотнул. Он явно колебался.
— Твой отец?
Я прыснула:
— Не волнуйся, папа не ест детей в свободное от работы время. К тому же он так поглощен контрошами по истории, что не заметит дома даже слона, если я его приведу. Так что? Идем?