А я ведь и сама начала подозревать, что что-то не так. Вчера Монстрик опять не пришел на уроки. Впрочем, как и сегодня. И, кажется, дело не в том, что Д. остался болеть дома. Его велика по-прежнему нет на обычном месте в штативе, а по Дыртауну рыскает полицейская машина. Я ее сама видела, причем один раз — на нашей улице. Наверно, Бульдог продолжает поиски блудного сына.
Меня так и подмывало смотаться к «Лесному павильону». Вдруг Д. все еще там? Но вчера не решилась. Может, это паранойя, но мне постоянно казалось, что за мной следят.
А что, если Д. отсиживается в «Павильоне», ждет, пока все утихнет? Никто же не знает, что он там — ну, кроме меня. Ведь в ресторане тепло, даже пледы есть. Вот только еды там взять неоткуда. А на куске пиццы долго не протянешь.
Я решила после уроков прихватить из дома что-нибудь пожевать, чай в термосе и сгонять в лес. Надо разузнать, что задумал Монстрик. Вдруг его начнут искать с собаками? Или организуют волонтеров лес прочесывать, как показывают в кино? Тогда спрятанный в кустах велик быстро обнаружат, а потом найдут и самого Д.
Зачем он вообще решил сбежать? Да еще совсем больной. Как вообще решился на это? Он ведь такой тихоня на вид. А для такого поступка нужна смелость.
Помню, когды была младше, тоже как-то хотела удрать из дома. У родителей уже тогда не все было гладко, они ссорились, мама плакала, иногда срывалась на мне. Ну вот я и решила устроить себе приключение. Пусть, думаю, предки поймут, чего лишились, станут себе локти кусать. Может, поиски заставят их помириться. А я посмотрю мир.
Как человек практичный начала я с подготовки: сложила в рюкзак папин компас, перочинный ножик, походный котелок, которым мы ни разу еще не пользовались, он просто валялся в кладовке. И начала сушить сухари за батареей.
Раскрылся мой план, когда мама делала генеральную уборку и нашла высохший хлеб. Под весом улик мне пришлось признаться во всем. Я думала, предки будут страшно ругать, но они только повеселились. А я, между прочим, настроена была очень серьезно. Но почему-то после их смеха желание убегать пропало у меня начисто.
С Монстриком все совсем по-другому. Я хотела отправиться в путешествие летом, когда тепло и можно ночевать под открытым небом. А сейчас ведь зима. Ночью вот даже снег выпал. И еды у него никакой с собой нет, я думаю. Даже шапки нет. Кто же так пускается в бега?
Блин, а вдруг Д. и не собирался удирать? Вдруг ему стало так плохо, что он сознание потерял — прямо там, в «Павильоне»? Или двигаться не может. А я, дурища, отцу его не сказала, где искать. Вот черт! Теперь, если с Д. что-то случилось, я получаюсь виновата?
Захотелось рвануть в лес, не дожидаясь конца уроков. Только одно меня останавливало: внезапный уход сразу после разговора про Д. мог показаться подозрительным.
А потом произошло нечто небывалое: меня вызвали к директору!
Классная лично зашла за мной в класс, и, клянусь, все пялились на меня как на преступницу! Пока я плелась за жирной спиной, обтянутой пушистым свитером, в голове у меня разыгрывались худшие из возможных сценариев.
В «Павильоне» нашли бездыханное тело Монстрика, а неизвестный свидетель видел, как я шаталась вокруг, заглядывая в окна.
Д. обнаружили в ресторане живым и собираются судить за взлом с проникновением. Он назвал меня своей сообщницей.
Д. еще не нашли, но мой сознательный папа поделился с полицией своими подозрениями, и теперь меня будут допрашивать как главную подозреваемую в укрывательстве беглеца.
Когда я увидела, что в кабинете директора действительно сидит полицейский в форме — причем не отец Д., а какой-то незнакомый, толстый и усатый, — от ужаса меня чуть не вырвало.
Усатый сообщил, что Д. уже две ночи провел вне дома, поэтому полиция опрашивает учителей и одноклассников. Симона рассказала, что пропавший ученик не пришел на ее урок. С тех пор в школе больше не видели Монстрика. Полиция уже знала, что я забрала оставленный им рюкзак и прогуляла немецкий и биологию. Усатого интересовало, отдала ли я Д. его сумку и где он находился в тот момент.
Дорогой дневник, и ежу, конечно, понятно, что полиции врать нельзя. Но что мне было делать? Я ведь уже навешала лапши на уши отцу Монстрика, а он тоже панцирь. Если бы теперь сказала правду усатому, то выяснилось бы, что солгала Бульдогу, а это очень-очень плохо. Кроме того, вдруг Д. все еще прячется в «Павильоне»? Тогда бы я привела полицию прямо к нему и раскрыла бы наше тайное место.
Интересно, чего так боится Монстрик? А он точняк боится, иначе просто пошел бы домой. Может, Эмиль лупит его и там? В столовой этот козел, очевидно, с Д. не закончил — мой папа помешал. Неужели бедняге пришлось скрываться из-за меня?!
В общем, я наврала, что встретила Д. на школьном дворе, отдала рюкзак и поехала домой, потому что мне нездоровилось. Но усатый от меня не отстал. Хотел знать, зачем я вообще взяла вещи Д.: это типа у меня привычка такая — за парнями портфели носить? А сам смотрит на меня так, будто совсем другое имеет в виду, а усы так и шевелятся — у-у, тараканище!