— Паршиво, Нолдор. Ты один из лучших магов в этих краях.
Нолдор виновато ссутулился, неуверенно предложил, косясь на девушку, неподвижно лежащую на руках друга:
— Если хочешь, я мог бы попробовать оживить твою аррентею.
Уточнять, что значит заковыристое слово, Арион не стал, спросил о более важном на данный момент:
— А сил хватит? Она драконесса, за пару вздохов выкачает всю магию.
Эльф обошёл Охотника, что-то пострекотал, пощёлкал пальцами, задумчиво потеребил мочки ушей, что указывало на исключительное душевное смятение, и медленно, едва ли не по слогам, ответил:
— Гарантировать успех не берусь, но попробую. Только мне твоя помощь потребуется.
— Без проблем, что нужно делать?
Нолдор что-то столь напряжённо обдумывал, что даже заострённые кончики ушей задвигались, как у прячущегося в кустах зайца:
— Повторять за мной слово в слово заклинание и…
Эльф споткнулся, виновато покосился на друга и даже чуть покраснел. Охотник недобро сощурил янтарно-жёлтые с вертикальным зрачком глаза, выразительно принюхался и вкрадчиво заметил:
— Друг мой, мне кажется, или в воздухе отчётливо витает запах подлости?
Нолдор от этих слов так и взвился, даже заискрил, словно артефакт, излишне наполненный магией:
— Неправда! Никакой подлости я не замышляю! Просто лучший способ спасти твою аррентею — это провести особый магический обряд, который даст ей возможность одолеть злые чары.
— По-другому никак нельзя? — хмуро осведомился Арион. — Не уверен, что Риола, когда очнётся, будет в восторге от того, что над ней колдовали.
Эльф тяжело вздохнул и печально покачал головой:
— Увы, мой наблюдательный друг, иного пути спасения этой драконессы не существует при всём моём к тебе уважении.
Арион раздумывал недолго, руки уже ощутимо ныли, да и свойственное всем Охотникам чутьё утверждало, что промедление воистину смерти подобно:
— Ладно, колдуй. Только учти, если что-то пойдёт не так, я на тебя всех незамужних девиц надлунного и подземного мира натравлю.
Нолдор испуганно сглотнул, быстро начертил в воздухе отводящий беду знак и выпалил, не смея, однако, посмотреть другу в глаза:
— Да ты не переживай, всё хорошо будет, я это чувствую.
Арион вспомнил, сколько раз благодаря легендарному эльфийскому чутью, у Нолдора весьма своеобразному, стоит заметить, он влипал в передряги, оказывался в болоте и ввязывался в авантюры, мученически закатил глаза и выдохнул резко, чтобы не передумать, не отступить в самый последний миг:
— Колдуй давай, хватит трепаться.
Если бы Охотник был менее уставшим и у него было чуть больше времени на раздумья, всё могло бы быть иначе, но, как известно, история не знает сослагательного наклонения. Жизнелюбы же вообще утверждают, что всё, что случается в этом самом лучшем из миров, происходит исключительно к лучшему, но довольно философии.
Арион послушно повторял за другом витиеватые слова, тщательно следя за тем, чтобы ничего не перепутать и не исказить, магия — материя тонкая и шуток не понимает совершенно, ей даже не важно, о чём именно ты просишь, она улавливает то, какой смысл ты вкладываешь в свои действия. И реализует подчас не внешние желания, а самые сокровенные, те, в которых подчас взывающий к магии не дерзает признаться и самому себе. По знаку Нолдора Охотник вытащил тонкий серебряный клинок, решительно, одним коротким взмахом, разрезал ладонь и прижал её к алевшему на груди драконессы знаку подчинения. Яркая вспышка сине-лилового света больно ударила по глазам, Арион сердито зашипел, запоздало зажмуриваясь и отворачиваясь.
— Готово, — хрипло от усталости выдохнул эльф, обойдясь в этот раз без привычной высокопарности.
Охотник поспешно повернулся, посмотрел на бледную, неподвижно лежащую девушку, на груди которой медленно менял цвет с алого на бледно-розовый знак подчинения, и недоверчиво хмыкнул:
— Не хочу тебя огорчать, но, по-моему, у нас ничего не вышло. Она как лежала трупом, так и лежит.
Нолдор порылся в котомке, вытащил на свет белый тёмный пузырёк и, с трудом открыв его, решительно поднёс к носу Риолы:
— Смотри, мой недоверчивый друг, и не говори, что ты этого не видел.
Едва пузырёк коснулся носа драконессы, как та звонко чихнула и распахнула слезящиеся глаза, слабой рукой пытаясь заслонить лицо:
— Фу, что за вонь, уберите от меня эту гадость!
Арион почувствовал, что у него со спины словно громадный скальный дракон свалился, плечи расправились, на губах заиграла совершенно дурацкая улыбка, даже разрезанная ладонь ныть перестала:
— Не думал, что когда-нибудь скажу это, но я рад тебя видеть. Добро пожаловать обратно в мир живых, малышка.
— Спасибо, — Риола растерянно огляделась, дрожащей рукой потёрла лоб, пытаясь понять, как её занесло в самое сердце эльфийских владений, если последнее, что она помнит, была уютная кухня в ставшем родном доме. — Что произошло?
Охотник помрачнел, стоящий рядом с ним очаровательный, впрочем, как и все представители этого народа, эльф виновато отвёл глаза.
— И где Пирия? Я помню, как мы сидели с ней на кухне…
