Драконесса глубоко вздохнула, приложила ладонь к стене, погладила её, с каждой секундой чувствуя себя всё более глупо. Когда девушка уж совсем было решила, что ничего не получится, стена под её ладошкой колыхнулась, словно бы вздохнула.
— Слушаю тебя, молодая драконесса, — голос духа дома был совсем тихим, похожим на шелест ветерка, — ты можешь не говорить, просто подумай. Я прочитаю твои мысли.
Мысли Риолы были путаными, словно паутина перепуганно скачущего паучка, но основную суть она всё-таки донесла.
— Через двадцать минут всё будет исполнено.
Драконесса благодарно кивнула, Пирия азартно потёрла ладошки и захлопотала около плиты, ставя чайник и весело щебеча обо всём на свете и ни о чём конкретном. Постепенно в разговор оказалась втянута и Риола, причём она и сама не заметила, как именно это произошло. Девушки с интересом обсуждали последние новинки в мире обуви, ведь всем известно, что хорошие туфли — это фундамент отлично подобранного наряда и верный путь к любви и счастью, а потому даже не заметили, как рубин Пирии, куда заточили призрака, как-то странно потемнел и запульсировал. Ал Олзерскан не получил бы ещё в пору своей юности грозного прозвища Истребитель Драконов, если бы его было так легко одолеть, во-первых, а во-вторых, если бы он не умел находить выход из любой, ладно, практически любой ситуации. И сейчас пленённый, но отнюдь не покорённый дух старательно выплетал заклинание, способное не только вернуть ему желанную свободу, но и наказать дерзкую малышню, посмевшую встать у него на пути. Будь Арион не так сильно вымотан и не потеряй он из-за одной рыжеволосой драконессы присущее всем Охотникам средоточие и спокойствие души, не отправься дух дома по поручению, и всё могло бы быть иначе, но история, как известно, не терпит сослагательного наклонения.
В глубине рубина вспыхнула крошечная искорка, опять-таки оставшаяся незамеченной, да и кто станет обращать внимание на всякие мелочи, когда обсуждается преимущество гномьих рюкзачков над эльфийскими!
— Нет, нет и ещё сто раз нет, — Пирия в сердцах даже ладошкой прихлопнула, — эльфийские, конечно, очень красивые и изящные, но в них же даже платок не каждый влезет, а только из паутинного шёлка!
— Можно купить артефакт пространственного кармана…
— С тем же успехом его можно таскать и просто в кармане, не обременяя свои плечи бесполезной финтифлюшкой.
Риола глубоко вдохнула, намереваясь сокрушить оппонентку серьёзными аргументами за стиль и прочность эльфийских рюкзачков (в конце концов, девушка — не вьючная лошадь, чтобы целые лаборатории на спине таскать!), но тут ал Олзерскан выдохнул последнее слово длинного заклятия и всплеснул руками. Сдерживавший его рубин взорвался мириадами острых иголок, заставивших драконессу отшатнуться, локтем закрывая глаза и частично трансформируясь. Пирия вскочила, но это было всё, что она успела сделать. На теле девушки проступила тёмная, под цвет волос, драконья чешуя, которая сразу же каменела, превращая молодую и полную сил красавицу в статую.
— Помо… — хрипло выдохнула Пирия и застыла, лишь глаза продолжали жить, да по каменной щёчке ползла, медленно затвердевая, слезинка.
— Свободен! — возликовал ал Олзерскан, вырываясь и стискивая ледяные ладони на горле Риолы, чтобы она не могла позвать на помощь. — А теперь, мерзкая драконесса, я займусь тобой. Приготовься, будет больно, очень больно.
Драконесса рванулась, забилась, точно угодившая в сеть к безжалостному пауку бабочка, которая ещё рвётся, ещё трепещет, ещё жаждет свободы, но уже понимает, что погибла, уже теряют цвет её пёстрые чешуйки, уже тускнеют большие, немного пушистые крылья и никнут усики.
— Арион, — выдохнула Риола, чувствуя, как нестерпимым пламенем вспыхивает знак подчинения у неё на груди.
Очнулась драконесса от жуткого, парализующего всё тело холода, с трудом разлепила промёрзшие, покрытые инеем ресницы, но ничего не увидела: вокруг царил непроглядный мрак. Или глаза так и не открылись? Риола попыталась повернуть голову, пошевелить руками, но и это не удалось, тела словно бы и не было, оно как бы растворилось, но при этом ощущалась огромная, грозящая расплющить, тяжесть. Девушка точно знала, что так быть не может, это кошмар, но вырываться из него не было ни желания, ни сил. Драконесса всхлипнула и прикрыла глаза. Да и какая разница, открыты они или нет, если всё равно ничего не видно?
