Всё поплыло перед глазами Риолы, к горлу подкатила липкая тошнота, сердце стиснула невидимая беспощадная лапа. Задыхаясь, девушка попыталась подняться и не смогла, рухнула в беспамятстве на землю.
В себя Риола пришла на уже знакомой пустынной каменистой дороге, по-прежнему зажатой между толстых стволов угрюмых, поросших седым мхом сосен, судорожно вздохнула и зашлась отчаянным всхлипывающим кашлем. Воспоминание об умирающем Арионе не давало нормально дышать, слёзы градом катились по щекам.
— Мне интересно: ты так оплакиваешь провал операции или мою кончину?
Драконесса стремительно развернулась, широко распахнутыми глазами глядя на живого и невредимого Охотника, вольготно расположившегося под широкой, руками не обхватишь, сосной.
— Ты… — драконесса захлебнулась словами, зажмурилась, яростно мотая головой.
Арион осторожно поднялся (хитроумные эльфы не предупреждали о том, что погибший во время выполнения задания после перемещения будет испытывать весь спектр неприятных ощущений, благо, со временем проходящих), подошёл к драконессе, обнял её и прижал к себе, успокоительно шепча в пушистую макушку:
— Я, я, не переживай.
— Ты умер! — Риола хотела обличительно стукнуть Охотника кулачком по груди, но опять вспомнила его жуткие и раны и вместо удара осторожно погладила.
— Если точнее, меня убили, — Арион осторожно поцеловал драконессу в солёную от слёз щёку и не утерпел, добавил с нарочито небрежной усмешкой, чувствуя себя мальчишкой, выделывающимся перед понравившейся девчонкой:
— Не переживай, нормально всё. Нас опять отбросило назад, к началу задания.
— Тебя убили, — прошептала драконесса, уткнувшись лицом в царапающуюся от вышивки ткань камзола, вкусно пахнущую Арионом.
— Тебе показалось, — Охотник обнял драконессу, потёрся щекой о её макушку, — это был просто страшный сон.
— А то, что было до, мне тоже приснилось? — Риола приподнялась на носочки, легко касаясь губами губ Ариона. — Вот это, — нежные девичьи пальчики погладили крепкую горячую шею, — вот это, — узкая ладошка скользнула в ворот рубашки, — вот это… Это всё мне тоже приснилось?
— С огнём играешь, малышка, — хрипло выдохнул Охотник, испытывая страстное желание повалить драконессу прямо на эту пыльную каменистую, поросшую травой землю и закончить, прерванную Истребителем драконов, любовную баталию. А может, не сдерживаться, дать волю страстям?
Драконесса, словно прочитав мысли Охотника, обхватила ладонями его лицо и выдохнула, пристально глядя в глаза:
— А я люблю огонь.
Звериные инстинкты, унаследованные от матери-драконессы, мощным пинком вышибли из головы Ариона остатки благоразумия, оставив только хватательный, целовательный и обнимательный рефлексы. Расшитый серебром камзол улетел в сторону, украсив собой чахлый кустарник, платье Риолы разлеглось под сосной, и к нему тут же потянулась деловитая вереница муравьёв, тонкой светло-коричневой кожи сапоги вольготно расположились на краю дороги, вскоре к ним прибавились и штаны. Тишину леса нарушило хриплое дыхание, приглушённые стоны, вскрик, оборванный страстным поцелуем. Две маленькие серые птички с любопытством посматривали на странных голокожих, разлёгшихся посреди пыльной каменистой дороги.
Риола потёрлась кончиком носа о плечо Ариона, чувствуя себя опьяневшей от безграничного счастья и свободы, какую испытывала лишь во время полётов. Девушка даже украдкой покосилась за спину, проверяя, не проявились ли у неё крылья, но их не было, эльфийский браслет жёстко блокировал драконьи черты. Риола с блаженной улыбкой устроилась на груди Охотника и прошептала, глядя в голубое небо, которое не могли скрыть, как ни пытались, вершины сосен:
— А я и не знала…
— Чего именно? — лениво отозвался Арион.
Охотник чувствовал себя пригревшимся, развалившимся кверху брюшком котом, которому даже лень ушком пошевелить.
— Не знала, что можно летать без крыльев, — драконесса блаженно вздохнула, повозилась, устраиваясь поудобнее, — а сейчас лечу, лечу и не хочу останавливаться.
Арион прихватил губами мочку ушка Риолы, вызвав приглушённое хихиканье и с непроизвольным вздохом поднялся:
— Прости, малышка, нам пора.
Пухлые губки обиженно дрогнули, в голубых глазах мелькнула обида ребёнка, которому показали большую вкусную конфету, дали подержать в руках, а потом отобрали и съели, гнусно подхихикивая.
Охотник вздохнул, с кончиков его пальцев сорвались крошечные бледно-серые шарики и разлетелись в разные стороны.
— Нет, малышка, нам и правда пора, — Арион поймал один вернувшийся назад шарик, сжал в кулаке. — Сюда идут.
Риола ойкнула, вскочила на ноги и принялась озираться по сторонам в поисках одежды. Охотник залюбовался стройной фигурой, разметавшимися по плечам кудрям, но чувство опасности взвыло сиреной, требуя перейти от лирики к практике, причём немедленно, пока не стало слишком поздно.
— Держи, — Арион протянул драконессе платье, — помочь зашнуровать?
— Не надо, лучше сам одевайся, — Риола встряхнула наряд пытаясь определить где в этом ворохе кружев и шёлка верх, а где низ.
