Почему он упоминает сейчас Россию? В каком контексте? Даже не в контексте борьбы с ИГИЛ. Только в контексте хакерских атак. То есть получается, что если хакеры изменили, как считают многие, баланс сил, публикуя документы про Клинтон, то Трамп – нелегитимный президент, поэтому он борется за свою легитимность. Так что Россия и российские хакеры – всего лишь инструмент в его борьбе за свою легитимность. Больше никакой России там нет.
Проблема состоит в том, что руководство нашей страны недооценило реакцию населения и элиты США на хакерские атаки во время президентской кампании. Насколько мне известно, каждому члену конгресса была направлена выжимка из справки 4-х спецслужб – ЦРУ, АНБ, военной контрразведки и консульского отдела Госдепартамента – об участии России в этой атаке. Причем справки имели несколько уровней секретности – в зависимости от допуска конгрессмена. Ее получили 435 членов палаты представителей и 100 сенаторов. И лишь один из этих 535 человек выразил сомнение и запросил дополнительную информацию.
Расследование еще не закончено, но, видимо, факты и аргументы были настолько убедительны, что почти единогласное голосование в конгрессе и сенате не оставило Трампу возможности не подписать закон о дополнительных санкциях.
Нам же, конечно, никаких доказательств, содержащихся в закрытой части доклада, не представили. Госсекретарь Тиллерсон прямо сказал Лаврову, что они не будут раскрывать способы и методы сбора информации разведками США в России. В общем, послал.
«Трампу связали руки, – говорят кремлевские политологи, – и он вынужден был подписать закон о новых санкциях против России» в августе 2017 года. Видимо, подписал связанными руками… В отношении России в США существует консенсус по поводу «сдерживания». Это консенсус американских элит. И дело не только в Конгрессе. Все советники Трампа из силового блока рекомендовали подписать закон. А к своим силовикам Трамп готов прислушиваться больше, чем к Тиллерсону или Мнучину из Минфина.
Попытка воздействовать на Трампа и республиканцев с помощью Генри Киссинджера, приехавшего в Москву в конце июня 2017 года и с помпой принятого в Кремле Путиным, была обречена на неудачу с самого начала. Доктор Кисинджер не настолько влиятелен в новой администрации, как кажется здесь. Его настойчивые попытки предложить на пост посла в России Тома Грэма, его усилия устроить встречу Путин – Трамп в мае где-нибудь в Европе (Италия) – все эти неудачи свидетельствуют об отсутствии влияния на администрацию Трампа на российском треке.
Когда Трамп говорит: «Вот уйдите с Украины – мы снимем санкции», – врет. Сейчас санкции существуют уже четырех видов. Одни связаны с Крымом: персональные санкции, так называемых «двенадцати друзей Путина». Вторые связаны действительно с Донбассом и с тем, что Россия, вооруженные силы – отпускные, не отпускные – находятся на Донбассе. Это секторальные санкции. Третья группа санкций была принята конгрессом летом 2017 года. Это связано с вмешательством России в выборный процесс и никак не связано с Украиной. Четвертая группа санкций, о которых Трамп объявил в декабре 2017-го, и там не требуется никакого закона, только действие министерства финансов, – это санкции, связанные с тем, что, по мнению американцев, Россия нарушает договор о ликвидации ракет средней и малой дальности (РСМД). И эти санкции будут наложены на военно-технические разные предприятия, в том числе не российские, которые позволяют создать ситуацию, при которой Россия вышла из РСМД. Суть заключается в том, что новые технологии, которые возникли за последние 30 лет, позволяют обойти договор и американцам, и нам. А это очень опасно и для России, и для США. Поэтому и Путин про это стал говорить – про договор, про ракеты.
Встреча Путина и Трампа в Гамбурге на полях саммита G20 в июле 2017 года показала, к сожалению, что в нашу цифровую эпоху все обращают внимание исключительно на количество времени, которое президенты проводят вместе – 2 часа 15 минут против 1 часа, предусмотренного в программе. При этом мало кто пытается вникнуть в суть проблем, которые они обсуждали. Пояснения по этому поводу давали те, кто присутствовал на этой встрече в качестве вторых лиц – а это были переговоры два на два – министр Лавров и госсекретарь Тиллерсон. И их изложения разнятся, поэтому в них надо вникать.
Трамп и Путин обсуждали четыре главные темы – прежде всего Сирию, потом Украину, КНДР и так называемую кибербезопасность, кибератаки, к которым Трамп возвращался несколько раз. Я думаю, наиболее проработанной была история с Сирией, потому что переговоры принесли конкретный результат. Трамп и Путин договорились – что общеизвестно – на юго-западе Сирии создать зону деэскалации, поместив ее под ответственность Российской Федерации. Соответственно Россия там будет осуществлять управление в виде деэскалации. Но наши журналисты, которые там были, почти не упоминают того, что зона деэскалации включает запрет полетов. Это на самом деле та самая бесполетная зона, которой добивались США.
