Я зажмурилась.
– Тогда… поторопись. Сегодня я переночую в твоей комнате. Как думаешь, Ванесса будет не против?
– Ее никогда там нет. Он и впрямь будет работать на
Слова застряли в моем горле, и я лишь кивнула.
Америка пожала мою руку.
– Эбби, ты приняла правильное решение. Ты не можешь опять пройти через это. Если он не послушает тебя, то никого не послушает.
Зазвонил мой мобильник. Я посмотрела на забавное лицо Трэвиса на экране и отключилась. Через пять секунд телефон зазвонил снова. Я вырубила его и бросила в сумочку.
– Ужасная неразбериха выйдет, – сказала я, качая головой и потирая глаза.
– Не завидую твоей следующей неделе. Даже не могу представить, каково это – порвать с кем-то, кто отказывается уходить. Ты ведь знаешь, что последует, да?
Мы заехали на стоянку Моргана, и Америка придержала двери, пока я заносила внутрь свой чемодан. Потом мы помчались в комнату, и я нетерпеливо вздыхала, пока подруга открывала дверь. Америка распахнула ее и вручила мне ключ.
– Трэвиса, наверное, сегодня арестуют или что-нибудь в этом духе, – сказала она.
Америка побежала по коридору, а я смотрела в окно. Она стремительно пересекла стоянку и забралась в машину, как раз когда рядом остановился Трэвис. Он помчался к пассажирской дверце, дернул ее и посмотрел на Морган, когда понял, что меня нет в машине. Америка выехала со стоянки. Трэвис забежал в здание, и я повернулась, глядя на дверь. Чуть дальше по коридору он остановился и заколотил кулаками по двери моей комнаты, зовя меня по имени. Я понятия не имела, там ли сейчас Кара, и мне стало не по себе, что ей придется вынести в следующие несколько минут, пока Трэвис поймет, что меня там нет.
– Голубка? Открой эту чертову дверь! Я не уйду, пока ты не поговоришь со мной! Голубка! – закричал он, стучась в дверь на всю общагу.
Я съежилась, когда услышала писклявый голос Кары:
– Что такое? – возмутилась она.
Я прижалась ухом к двери, пытаясь разобрать слова Трэвиса. Сильно напрягаться мне не пришлось.
– Я знаю, что она там! – закричал он. – Голубка?
– Она не… Эй! – завизжала Кара.
Дверь ударилась о бетонную стену комнаты, и я поняла, что Трэвис ворвался внутрь. После минутной тишины я снова услышала его крик.
– Голубка! Где она?
– Я ее не видела! – громко и с не присущей ей злостью сказала Кара. Дверь захлопнулась, а меня охватило тошнотворное чувство. Я ждала, что Трэвис станет делать дальше.
После нескольких минут тишины я приоткрыла дверь и высунулась в коридор. Трэвис сидел на полу, прислонившись спиной к стене и закрыв лицо руками. Я прикрыла дверь так тихо, как только могла. Меня беспокоило, что кто-нибудь вызовет охрану общаги. Через час я снова выглянула в коридор. Трэвис не сдвинулся с места. Ночью я еще пару раз проверяла, там ли он, и наконец к четырем часам уснула. Я намеренно проспала уроки, зная, что сегодня никуда не пойду. Включила телефон. Трэвис заполонил весь ящик входящих сообщений. Бесконечные эсэмэски, посланные мне ночью, начинались извинениями и заканчивались напыщенными тирадами.
Днем я позвонила Америке, надеясь, что Трэвис не изъял у нее телефон. Когда подруга ответила, я вздохнула.
– Привет.
Америка говорила полушепотом.
– Я не сказала Шепли, где ты. Не хочу, чтобы он попал в эпицентр скандала. Трэвис сейчас ужасно злится на меня. Возможно, сегодня я останусь в Моргане.
– Если Трэвис не успокоился, то… желаю удачи с мирным сном здесь. Прошлой ночью он устроил в коридоре сцену, достойную премии «Оскар». Я удивлена, что никто не вызвал охрану.
– Сегодня его выгнали с истории. Когда ты не пришла на урок, он опрокинул ваши парты. Шеп слышал, что он прождал тебя после всех занятий. Эбби, он сходит с ума. Я сказала ему, что ты решилась на это, когда он согласился работать на Бенни. Как он допустил саму мысль, что ты примешь это?
– Увидимся, когда ты приедешь сюда. Пока я не могу вернуться в свою комнату.
Следующую неделю мы с Америкой были соседями. Она старалась держать Шепли подальше, чтобы он не поддался соблазну рассказать Трэвису о моем местонахождении. Пришлось приложить огромные усилия, чтобы избегать встречи с ним. Я исключила обеды в столовой, уроки истории и уходила с занятий пораньше. Я знала, что в итоге мне придется поговорить с Трэвисом, но не могла сделать это до того, как он успокоится и примет мое решение.
Вечером в пятницу я находилась в комнате одна, лежа в кровати и прижав телефон к уху. Я закатила глаза, когда в животе заурчало.
– Я могу заехать за тобой и отвезти поужинать, – предложила Америка.
Я пролистнула учебник по истории, по-быстрому переворачивая страницы, исчерканные на полях любовными посланиями Трэвиса.
– Нет, Мерик, сегодня вы с Шепом впервые за эту неделю вместе. Я загляну в столовую.
– Уверена?
– Ага. Передавай Шепу привет.
Я медленно подошла к столовой, ощущая на себе пристальные взгляды окружающих. Вся школа стояла на голове после нашего расставания, а взрывоопасное поведение Трэвиса все только усугубляло. Когда впереди замаячили лампы столовой, на дороге у меня возник темный силуэт.
– Голубка?
