Разочарованно он пытался дотянуться связанными руками миллиметр за миллиметром к чешущемуся месту, тем не менее, камзол сковывал его движения.
И при этом что-то с грохотом упало на каменный пол.
Оливер прищурил глаза в тусклом свете. Это был зуб акулы, которые морские нимфы подарили ему. Он принес с собой как талисман в кармане. Он ни к чему не годился, кроме акулы, которая нуждалась в зубном протезе.
Или сидящему скованному в камере башни.
Оливер опустился на колени, на ощупь нашел зуб и схватил его. Маленькими, осторожными движениями он распилил им свои оковы. Ему казалось, что это продолжается вечно, и время убегало, в любой момент Раскуллио мог взять Серафиму в жены.
Оливер почувствовал, как что-то забралось сначала по сапогу, а затем и по ноге. Краса. Его барахтанье привлекло крысу. Удивленно Оливер сидел спокойно, пока крыса перегрызала канат до тех пор, пока не смог разорвать его своими руками.
В древней башне не было настоящих камер. Оливеру нужно было просто выбраться из влажной, зловонной ямы, в которую его бросили. Беззвучно он поднимался по винтовой лестнице и внимательно прислушивался к голосу Раскуллио.
Тем не менее, когда он добрался до комнаты в башне и протиснул голову в дверь, она оказалась пустой. Он так думал до тех пор, пока кто-то не набросился на него сзади и не ударил его в голову.
Закутанную в облако тюля и фаты он скинул с себя Серафиму и прижал ее запястья к земле. — Ты — не Раскуллио, — пыхтела она.
Он ухмыльнулся. — Удивлена?
Серафима покачала головой и улыбнулась. Она была обворожительна, когда улыбалась. — Я знала, что ты придешь и спасешь меня, — сказала она.
Когда Оливер смотрел вниз, он внезапно понял, что в случае необходимости, мог бы победить сотню мужчин. Неужели это все, что нужно ,чтобы быть мужественным? Знание, что кто-то верит в тебя?
— У меня есть план, — прошептал Оливер и поднял ее на ноги. — Но для этого мне нужно твое платье.
Я правда не знаю, одного ли мы мнения с Делайлой.
— Где гарантии, что, если ей удастся переписать историю, книга не попытается восстановить себя, как происходило уже сотни раз.
Во-вторых мне не очень приятно видеть, как Делайла копается в этом ящике-компьютере в поисках истории. Это похоже на то, как будто она перекапывает мозг другого человека. Это как воровство.
— Я думаю, что это не лучшая идея, — говорю я.
Делайла вздыхает.— Тогда скажи, Оливер, что нам делать. Все остальное мы уже испробовали.
— Я думал, автор сказала бы, что нельзя изменить историю, которая уже однажды была рассказана. Так ты, по крайней мере, сказала.
— Именно поэтому это могло бы сработать, — говорит Делайла. — Этот файл сказки будет принадлежать только нам.
Я чувствую, как этот Эдгар смотрит на меня. Снова и снова он тыкает пальцем в мое лицо и изгибает мой мир, потому что он до сих пор не может поверить своим глазам.
— Ты видела это? — говорит он.
— Он пошевелился, верно?
Делайла поворачивается в кресле и внезапно пропадает из моего поля зрения. — Я не вижу тебя, — ору я, и она быстро разворачивается назад.
— Эдгар, можешь поставить книгу сюда? — просит она.
Я крепко хватаюсь за скалу, когда Эдгар заваливает, поворачивает книгу боком и угол провисающей буквы "к" впивается мне в спину, прежде чем он снова ее выравнивает.
— Мы можем закончить по быстрее? — спрашивает он.
— Я хотел бы продолжить игру.
Я знаю, что Делайла сидит за компьютером, она говорила мне это слово раньше, и я слышал тихое щелканье, когда она делала что-то при помощи рук, но, однако никогда еще не видел этого.
Там, в огромном окне, на котором парят картинки, и соединен с чем-то, что выглядят как раскрытая книга. На нем стоят все буквы алфавита, но на иностранном языке, которого я не знаю.
Пальцы Делайлы передвигаются по этой странной книге и тогда буквы, как по волшебству, появляются в окне. — Это невероятно, — кричу я. — Я должен рассказать об этом Орвиллю!
Делайла, кажется, не слышит меня. — Файл не открывается. Он защищен паролем. В нем пять букв.
— Э— Д— Г— А— Р,— предлагаю я.
Делайла пишет слово и нажимает на другую кнопку. Раздается противный писк, но на большом окне перед ней ничего не появляется.
— У тебя есть другие идеи? — Спрашивает она Эдгара.
— У тебя были домашние животные?
— У меня аллергия на всех кроме голых землекопов...
— Как звали твоего папу? — Спрашивает Делайла.
Элгар смотрит в пол.
— Исаак.
Я наблюдаю за руками Делайлы: И— С— А— А— К. Снова противный писк. Делайла ударяет кулаком по компьютерному столу. — Мы же так близко, — бормочет она. — Может тебе приходит на ум, какой-нибудь пароль, Эдгар?
Он бурлит идеями: название улицы, на которой родилась его мама, имя домашнего питомца его мамы, когда она была маленькой, заголовок первого романа, который она опубликовала. Но ничего не подходит.
С каждой новой попыткой на сердце становится тяжелее, у меня такое чувство, что я все больше растворяюсь с бумагой, из которой сделана книга.
Через полчаса бесполезных попыток Делайла встает и опускается на колени, чтобы я мог лучше ее видеть.
