У Люка вырывается тихий, свистящий вздох. Он бросает взгляд в зеркало заднего вида, а потом внезапно уводит пикап к широкой обочине, сделанной для разворота на узкой дороге. Поставив пикап на ручник, он поворачивается ко мне.
– Мы все притворяемся. Уверен, для Кэрол все точно так же. – Его голос надламывается, когда он добавляет более тихо: – Я и сам большую часть времени ощущаю беспомощность.
Я киваю, хотя их с Кэрол притворство всегда кажется намного правдоподобнее моего.
– Я боюсь, что в один прекрасный день Джереми посмотрит на меня и поймет, кто я на самом деле. Мошенник.
Люк начинает возражать, но я жестом останавливаю его.
– Просто я так сильно нервничаю. Я не знаю, чего ожидать. Мой опыт в пятнадцать лет и его – слишком разные. Я боюсь, что не смогу найти к нему верный подход и все испорчу. И… – Веки щиплет, и я, прогоняя слезы, моргаю. – Хочешь правду, Люк? Я ужасный отец.
– Притворство не делает тебя ужасным отцом, – произносит он. Наклоняется вперед, и мне кажется, что он хочет меня утешить. Я тоже хочу этого, но боюсь, что тогда атмосфера вконец станет неловкой. Да и не заслуживаю я, чтобы меня утешали.
– Проблема не только в притворстве, – тихо говорю я. – Черт, я ненавижу себя за такие мысли, но иногда просто не могу удержаться. Я завидую ему, Люк.
Моргнув, Люк перемещается обратно к себе на сиденье.
Я тру большим пальцем лоб. Потом пожимаю плечами.
– Мне не довелось прожить те годы, которые начинаются у него. Я не успел завести классных друзей и наделать глупостей, над которыми сейчас мог бы смеяться, ну знаешь, вроде вечеринок во время отъезда родителей.
Я качаю головой. Мне было всего 14.
– Единственное, что я получил от подростковых лет, – это первый раз с Кэрол. Мы даже встречаться не начали! У нас была всего одна ночь. Причем совсем не такая, как я себе представлял. Вот и все. Потом появился Джереми, и –
Я снова смеюсь, но это нервозный смех.
– Просто… просто мне бы хотелось многое сделать иначе. Я смотрю на него и хочу узнать, каково это: жить без забот. Иногда я так устаю от ответственности.
Я отворачиваюсь от мягкого, неосуждающего взгляда Люка и смотрю вдаль, на море.
– Вот почему я составил список. И слинял в ресторане, чтобы ты заплатил за меня…
Украдкой покосившись на Люка, я с удивлением вижу, что его губы сложились в улыбку. Заметив, что я подглядываю, он говорит:
– И это твой максимум? Брось, Сэм, считай этот отпуск своим шансом как следует оторваться. Расслабиться по-настоящему. – Его тон становится чуточку кислым. – Свидание с Ханной это уже кое-что, но немного… ванильно, тебе так не кажется? Есть и другие вещи, которые можно попробовать сделать.
В его голос проникает серьезность.
– Я тебя понимаю, – говорит он. – И не считаю ужасным отцом. Знаешь, просто чтобы тебе стало спокойнее… я буду счастлив ненадолго снять с тебя груз ответственности. Я могу, например, забирать Джереми из школы, как раньше.
Осев на сиденье, я облегченно киваю. За моей спиной – Люк.
– Он теперь возвращается на автобусе. Кроме вторников, когда у него тренировка. Но я могу и сам, так что ты не обязан.
– Когда дело касается помощи Джереми, – Люк заводит машину, – ни о каком «обязан» не может идти и речи, окей? Я сам так хочу.
Я смеюсь – на сей раз по-настоящему.
– Надеюсь, ты не передумаешь, когда начнешь учить моего сына водить! Потому что если этим займусь я, то меня точно хватит инфаркт.
Глава 8
Джереми
Стивен качает головой – в четвертый раз за день.
– Ох, как же ты мне будешь должен, – говорит он, но легкий блеск в его взгляде сообщает мне, что он типа как совершенно не против того, что мы собираемся провернуть.
Я открываю дверь в мамин дом. Она еще не пришла, но может появиться в любую минуту.
– Итак, – Стивен идет прямиком к холодильнику и достает пакет шоколадного молока, – мы просто подержимся за руки, да?
– Да. На диване. А когда мама зайдет, мы друг от друга отсядем, словно она нас застукала.
Стивен наливает себе и мне молока и двигает один стакан в мою сторону.
– Не лучше будет обняться?
Я прыскаю.
– Ну уж нет. – По щекам моего друга растекается легкий румянец. Ха. – Стивен, ты ничего не хочешь мне рассказать?
Румянец становится ярче и выдает его с головой.
– Серьезно? – говорю я. – Ты правда прешься по чувакам?
Он выпивает свое молоко. Потом ставит стакан в раковину и пожимает плечами.
– А тебе никогда не было любопытно?
– Мне? Нет. Но ты же не втюрился в меня?
Стивен закатывает глаза.
– Ты реально самовлюбленный козел.
Я ухмыляюсь.
– Но… в смысле, если б мне тоже нравились парни…?
Ему нужно, чтобы я что-то сказал. Я знаю Стивена всю свою жизнь и чувствую, когда ему некомфортно. Я делаю глоток молока.
– Слушай, мне по барабану, кого тебе хочется чпокать, – говорю я. – Главное, не западай на меня, хорошо? То, что мы собираемся сделать, это просто уловка.
– Иди в пень, – снова заулыбавшись, говорит он. – Я и без того ни за что на свете не западу на тебя. Я же видел твой член, и он крошечный.
– Сам иди, извращенец. И он вовсе не крошечный.
– Ну конечно.
– Ты просто хочешь, чтобы я показал тебе свои причиндалы, да?
