Мое табу (ЛП) полностью

Прийти в шикарную форму. Поднимать железо перед работой!

Мне приходится закрывать последнюю строчку. Иначе я не смогу прочесть остальное. Последняя строчка – та самая, что звучит громче всех, та, от которой у меня все переворачивается внутри и возникает ощущение, будто я прыгнул с моста и лечу в свободном падении. Та, которая заставляет меня строить и перестраивать планы… которая дарит мне нервную, волнующую надежду.

Я медленно убираю пальцы, и мой взгляд переходит прямиком на нее.

Сделать что-нибудь табуированное в плане секса. (Или хотя бы просто заняться сексом.)

Я вновь провожу по строке большим пальцем и ругаю себя. За свои мысли. За разработку детального плана, как убедить Сэма сделать что-то табуированное в плане секса со мной. Мы можем превратить это в игру. Назвать экспериментом. А после относиться к случившемуся, как к совершенной в юности шалости…

Я вздыхаю. Уловки, сплошные уловки. Я хочу, чтобы это случилось. И не хочу.

Хмурясь на последнюю строчку, я все разглаживаю ее, словно пытаясь стереть. Лучше сделать и пожалеть, чем всю жизнь жалеть о несделанном, правда?

Семь лет мы были друзьями, соседями, братьями… но всего одной недели в Окленде без него мне хватило, чтобы к ее концу понять, что со мной происходит. Я люблю его. Я люблю Джереми, наши совместные будни…

Я люблю нас.

Я знаю, глупо предполагать, что Сэм, попробовав со мной какое-нибудь табу, как по волшебству в меня влюбится. Я знаю, в реальной жизни так не бывает.

Но избавиться от назойливого вопроса у себя в голове не могу. А вдруг все-таки влюбится?

Именно эта крошечная мысль и заверяет меня, что мне можно разрабатывать планы. Что можно дразнить… Я хочу попытаться. Хочу убедиться наверняка.

Энергичный стук в дверь заставляет меня вскочить на ноги. Я торопливо складываю листок, прячу его обратно в карман и открываю дверь.

На пороге, обнимая прихваткой и кухонным полотенцем кастрюльку, стоит мой особенный человек.

В момент, когда легкий бриз сдувает с его лба прядь волос, он переводит свои темные, окаймленные густыми ресницами глаза на меня.

– Люк!

Я завязываю все свои нервы узлом и выдыхаю.

– Привет.

Глава 4

Сэм

– Привет. – Люк улыбается, его ямочки становятся глубже, и приглашает меня зайти. Все между нами моментально становится просто, почти, как если бы он никогда и не уезжал. Почти.

– Извини за почтовый ящик, – говорю я и подбородком показываю на кастрюльку. – Решил, что я тебе должен. Спагетти с тефтельками. – Я прохожу к Люку на кухню и ставлю кастрюльку на отделанную под мрамор столешницу. Открываю шкафчик, достаю оттуда тарелки. – Джереми дома, – говорю я через плечо. – Ему что-то задали в школе, и я… – не секу в математике – …сказал ему принести уроки сюда. Ничего?

Раздаются шаги, а потом я чувствую за спиной присутствие Люка. Оборачиваюсь. Он стоит, прислонившись со сложенными руками к стене, и кивает.

– Естественно, ничего.

– Отлично, потому что мы оба соскучились по тебе и хотим пообщаться. И еще я слабо понимаю, что значит «тригонометрия».

Он смеется.

– Математика, да? Без проблем. Когда он придет?

– Как только закончит болтать по телефону с приятелем. – Я поворачиваюсь обратно к нашим тарелкам и начинаю раскладывать пасту. – Как твоя мама? – спрашиваю негромко. Металлическая ложка громко стучит о стенки кастрюльки в наступившей затем тишине.

– Хорошо. – Он откашливается. – Я… много рассказывал ей о вас.

– Серьезно? – Я вручаю ему тарелку, и мы через коридор переходим в столовую. – Надеюсь, только хорошее?

– Да. Только хорошее. – Он садится и накалывает на вилку тефтельку. Он еще возится с ней, когда я проглатываю свою.

– Что-то случилось?

Люк кладет вилку на край тарелки.

– Я… хм… она хочет познакомиться с вами. С обоими. Я сказал, что, быть может, мы могли бы приехать на Рождество?

– Она хочет познакомиться с нами? Похоже, рассказывая о нас, ты немного переборщил. – Я смеюсь, а Люк снова начинает ковыряться в тарелке.

Откинувшись на стуле, я смотрю на его темно-синюю толстовку, на металлические часы, поблескивающие в свете лампочки над нашими головами. Люк чуточку выше меня и точно сильнее, и взрослее в манере эдакого «старшего брата», но сейчас он выглядит каким-то задумчивым, и в выражении его лица есть… что-то еще. Он словно прячет улыбку. Это мило и… ново.

Одно я знаю наверняка. Люк мой лучший друг, и, если его мама хочет узнать тех, с кем он дружит, я хочу стоять в этом списке первым. Под номером 1. Такая математика мне под силу.

– Я тоже хочу с ней познакомиться, – говорю, – но дело в том, что у меня вряд ли будут на Рождество выходные. Я…

Я смеюсь и почесываю затылок. Действие бурбона еще не развеялось до конца.

– Просто на прошлой неделе я сказал своему боссу, что до Рождества ухожу в отпуск. Начиная с завтра.

Люк вскидывает голову.

– И твой босс был не против?

– Он сказал ради бога, при условии, что я поработаю во время рождественской суматохи.