Покинув эту комнату, Каллоуэй открыл вторую дверь, которая тоже сохранила оконный переплет. Спальня хозяина. Черный дым окрасил стены и потолок, но снова ущерб был мал по сравнению с остальным домом. Каллоуэй поводил лучом по обгоревшему комоду под куском упавшей штукатурки, опустился на колено, подняв облачко пыли, и посветил под кровать. Ничего.
Он крикнул:
– Деанджело!
В комнату вошел Финлей.
– Они уже заходят. Вы нашли его?
Каллоуэй встал.
– Его здесь нет.
– Он выбрался?
– Тогда где же он? – спросил шериф, не в состоянии избавиться от неприятного чувства, которое охватило его, как только Армстронг по радио упомянул имя Финна. Это было как пробирающий до костей холод. Каллоуэй подошел к чулану и потянул за ручку двери, но ее заклинило в косяке.
– Посмотри у соседей, – сказал он Армстронгу. – Может быть, он потерял ориентацию.
Армстронг кивнул.
– Сделаю.
Каллоуэй обхватил ручку, чтобы потянуть сильнее, и вдруг заметил две темные точки на косяках двери. В свете фонаря они выглядели как два гвоздя, забитые гвоздезабивным пистолетом, только большего размера.
– Что за черт?
Каллоуэй рванул дверь, потом уперся ногой в стену и рванул снова. Дверь распахнулась, и он чуть не выпустил ручку.
– Боже! – воскликнул Армстронг, попятившись и наткнувшись на комод.
Трейси ощущала, как двигатель «Субару» напрягается, заставляя колеса месить глубокий снег. Она не могла видеть разделительную полосу или край дороги: все было завалено снегом. Полноприводная машина продвигалась вперед, но очень медленно. Дворники равномерно ходили туда-сюда, но не могли поддерживать стекло чистым от кружащегося снега, и видно было всего на несколько футов за бампером. Трейси приходилось удерживать себя, чтобы не тормозить, когда порывы ветра сбивали вниз сугробы снега с деревьев, на время совершенно закрывая видимость. Если остановиться, то потом можно вообще не сдвинуться с места.
Когда она свернула на повороте, вспышка света ослепила ее и заставила прижаться ближе к скалистому склону. Ветер от пронесшегося навстречу восемнадцатиколесного грузовика потряс ее «Субару» и забросал снегом из-под колес с цепями на шинах. Может быть, было глупо выезжать в такую погоду, но Трейси не могла сидеть у Дэна, пережидая бурю. Все вдруг сложилось, и она ужаснулась и рассердилась, что не увидела этого раньше. Кто еще имел доступ к красному «Шевроле»? Кто мог подбросить украшения и волосы? Это должен был быть человек, чье присутствие там не могло вызвать подозрений. Кто-то постоянно там живущий, кому Эдмунд Хауз доверял.
Паркер.
В своей спешке обвинить Эдмунда никто не проверил алиби Паркера. Паркер сказал, что работал в ночную смену на лесопилке, но никто не потрудился проверить это. Не было смысла, когда стремились обвинить уже раз осужденного насильника. Это было похоже на Паркера, известного своим пьянством, – что он напился в одном из местных баров и решил поехать по местной дороге, чтобы не встретиться с патрулем на федеральном шоссе, и наткнулся на Сару, промокшую и несчастную. Сара знала его в лицо и без колебаний села бы к нему в кабину. И что случилось потом? Паркер начал приставать и разозлился, получив отпор? Началась борьба и Сара получила удар по голове? Он запаниковал и спрятал ее тело в мусорный мешок, чтобы дождаться момента, когда можно будет закопать ее? Паркер знал о строящейся плотине. Он жил неподалеку от области, предназначенной к затоплению. Он также знал тропы в предгорьях и участвовал в поисках вместе со всеми, так что знал, когда и где похоронить тело. И, может быть, самое главное, когда пришел Каллоуэй, у Паркера был готовый козел отпущения, чтобы свалить вину на него, – его уже ранее осужденный за изнасилование племянник.
Пайн-флэтская лесопилка, на которой работал Паркер, когда пропала Сара, давно закрылась. На что же Паркер теперь жил? Как он оплачивал счета? Когда Трейси жила в Седар-Гроуве, он понемногу делал мебель и продавал кое-что в лавке Кауфмана, платя тому комиссию. Очевидно, потом он открыл собственное дело – «Каскейдия-мебель» – и купил грузовик с платформой, чтобы доставлять товар.
Трейси снова подумала о своем вопросе Дэну: куда пойдет Эдмунд Хауз, оказавшись на свободе?
Но Хауз уже ответил на этот вопрос, когда они с О’Лири встречались с ним в Уолла-Уолле.
