Могущество Ничто полностью

Как-то раз Лобзанг случайно услышал, как они упомянули о бирюзе-талисмане, которую гомчен носил па своем теле. Как и все дрокпа, молодой человек знал эту историю и, подобно всем, считал ее абсолютно достоверной. Лобзанг, не узнавший из этих пересудов ничего нового, не обратил на них внимания. Тем не менее близость бирюзы придавала магическому камню подлинность, которой не было в небылицах, звучавших в черных палатках пастухов. Вполне естественно, что Лобзанг временами размышлял о драгоценности и ее необычайной красоте; поскольку каждый тибетец обладает коммерческой жилкой, к думам об исключительной красоте камня примешивалась мысль о его значительной рыночной стоимости. «Коммерческая жилка» почти неизбежно предполагает некоторую склонность к алчности, и Лобзанг не являлся в данном отношении исключением. Разумеется, это чувство не было настолько сильным, чтобы навести его на мысль о преступлении или тем более побудить совершить убийство с целью ограбления, бросая вызов сонмищу божеств и демонов, слывших защитниками Гьялва Одзэра; между тем одно житейское, весьма банальное для чантангов происшествие неожиданно превратило благодушного деревенского увальня, каким всегда был Лобзанг, в этакого одержимого.

Девушка, повстречавшаяся пастуху как-то раз вечером, когда она возвращалась в загоны, расположенные рядом со стойбищем, вместе со стадом баранов, разожгла в парне внезапное и неудержимое пламя похоти.

Вкус женской плоти, которую Лобзанг познал в ходе отчасти добровольных, отчасти навязанных силой объятий, потряс его до глубины души.

Он стал возвращаться в те края, где обреталась пастушка Пасангма, и она с радостью встречала нежданного любовника, ниспосланного ей на безлюдных пастбищах богами-насмешниками. Что до Лобзанга, эти тайные короткие встречи не могли его удовлетворить, и благоразумие требовало, чтобы он от них отказался.

Пасангме едва минуло пятнадцать лет, но она уже была замужем.

Ее муж Калзанг был зажиточным дрокпа, владельцем многочисленного стада, довольно грубым и сварливым мужчиной пятидесяти лет.

Первая жена Калзанга Церингма оказалась бездетной; он был страшно этим раздосадован и возлагал на спутницу жизни ответственность за свое разочарование, не задумываясь о том, что, возможно, это его вина.

В подобных случаях тибетские обычаи позволяют мужу и даже обязывают его взять вторую жену. Калзанг воспользовался этим правом.

Ревнивой и властной Церингме пришлось смириться с таким решением, но она ловко сумела обратить взоры мука на одно бедное семейство, вынужденное согласиться выдать робкую девочку замуж за богатого старика за существенное вознаграждение[20]. Церингма надеялась таким образом подчинить себе младшую жену и превратить ее в служанку.

Этот план был приведен в исполнение. Сыграли скромную, безо всяких излишеств свадьбу, в соответствии с низким положением новобрачной, и, как только Пасангма переступила порог супружеской палатки, на нее была переложена самая тяжелая часть обязанностей, дотоле принадлежавших Церингме.

Калзанг ни во что не вмешивался. Ему было все равно. Девушка не вызывала у него никаких нежных чувств; он привел ее в дом лишь для того, чтобы она родила ему сына. Ловкость, с которой Церингма управляла делами мужа, придавала ей еще больше веса в его глазах.

Церингма ухитрялась выгодно продавать шерсть во время сезонной стрижки овец. Ей удавалось лучше, чем Калзангу, выторговывать наибольшую сумму за прокат вьючных животных для перевозки товаров.

Разве могла сравниться с этой толковой женщиной слабая и робкая девчонка, умевшая лишь ходить с опущенной головой да плакать? Поэтому Калзанг окончательно отдал Пасангму во власть старшей жены.

Бедная Пасангма, оказавшаяся между старым постылым мужем и Церингмой, бившей ее за малейшую оплошность, страдала, но не осмеливалась показывать свою печаль, так как хмурый вид неминуемо навлекал на нее новые упреки или побои.

И все же однажды она не смогла сдержаться и заявила, что вернется к родителям.

Церингма жестоко избила ее, а Калзанг, глядя на это, лишь посмеивался. Вскоре гнев бедняжки, осознавшей беспочвенность своей угрозы, сошел на «нет».

Отец Пасангмы умер, а мать жила вместе с тремя сыновьями и их женами. Никто из них не согласился бы принять беглянку или вернуть ее мужу полученные перед свадьбой деньги. Они были для этого слишком бедны.

Побег не принес бы молодой женщине ничего, кроме оскорблений и побоев, бесконечных побоев… А ее и без того уже столько били. Как же быть?.. Что делать?.. Бедняжка задавалась этим вопросом, потеряв всякую надежду.

И тут па горизонте появился Лобзанг.

После их второй встречи пастух вознамерился похитить юную любовницу. Во время третьей он предложил ей бежать с ним, и она с восторгом согласилась.

Восторг Лобзанга был не менее сильным, но он знал реальную жизнь лучше своей подружки. Куда же отправиться?.. Повсюду требовались деньги на пропитание…

Деньги были единственной загвоздкой. Остальное казалось сущей ерундой.