Могущество Ничто полностью

После пробуждения страхи беглеца вновь дали о себе знать, однако многочасовой отдых унял его перевозбуждение, и он начал более трезво оценивать свое положение,

Лобзанг не встретил ни души после того, как уехал из скита, а также никого во время своей ночной скачки; никто явно не видел его, пока он спал, ибо нельзя себе представить, чтобы какой-нибудь дрокпа, заметив одинокого человека, отдыхающего в разгар дня подле своего коня, не подошел к нему спросить, кто он такой, откуда прибыл и куда направляется. Лобзанг, будучи дрокпа, прекрасно знал, как бы он сам повел себя при подобных обстоятельствах.

Итак, пока все шло как нельзя лучше, но оставалось встретиться с Пасангмой, и постараться не попадаться никому на глаза в пути.

Стало быть, ему предстояло бодрствовать и следующей ночью.

Немного успокоившись, Лобзанг смочил цампу в речной воде, слепил два шарика, съел их, запил водой и, когда темнота стала опускаться на высокогорные пастбища, снял путы с копыт своего коня, оседлал его, вновь нагрузив мешками с едой, и поехал дальше.

Покой, граничащий с забытьем, которым наслаждался Лобзанг, продолжался недолго. С наступлением ночи вновь появились призраки, преследовавшие беглеца; их злобный смех то и дело раздавался вокруг пего. Лобзанг тщетно подгонял скакуна; бесы двигались быстрее, чем лошадь, временами обгоняли ее и принимались угрожающе жестикулировать впереди. Убийца снова начал терять голову.

Когда ночь уже подходила к концу, Лобзанг наконец добрался до намеченной цели: места, расположенного вдали от людных дорог, которые он благоразумно избегал во время двух ночных переездов.

Теперь беглец находился неподалеку от излучины долины, где Пасангма обещала ждать его каждый вечер. Он не сомневался, что она окажется там. Молодая женщина рассказывала своему возлюбленному о тяжелой жизни, которую ей приходилось вести в доме старого мужа и сварливой Церингмы; она страстно желала обрести свободу. Кроме того, Пасангма любила Лобзанга — по крайней мере, он надеялся на это, не решаясь до конца поверить; Лобзанг чувствовал, что жаждет обладать ею, и только это было для него важно.

Он должен был действовать, причем действовать быстро, но могли возникнуть трудности. А что, если какое-нибудь дело задержало Пасангму в стойбище и кому-то из молодых работников Калзанга поручили пригнать стадо[23] обратно вместо Пасангмы?.. В таком случае Лобзанг не остался бы незамеченным, его стали бы расспрашивать, и намеченное похищение оказалось бы под угрозой…

Однако было бесполезно строить подобные догадки. С того места, где остановился Лобзанг, нельзя было ни следить за передвижениями обитателей стойбища, ни видеть, что происходит в долине, где пасутся бараны. Ему оставалось только рискнуть и положиться на удачу, причем незамедлительно, не дожидаясь, пока стемнеет. Если бы баранов не привели в загон сразу же после заката, слуги Калзанга забеспокоились бы и отправились бы на поиски Пасангмы. Стало быть, беглецам следовало уйти далеко, прежде чем ее отсутствие вызвало бы тревогу, ведь в темноте было бы невозможно понять, в какую сторону они держат путь.

Влюбленному предстояло просидеть в укрытии целый день. Затем, если бы ему не удалось встретиться с Пасангмой в тот же вечер или возникли бы опасения, что его заметят, ему надлежало перебраться в другое место, подальше, и снова ждать еще один день… несколько дней… Как знать, сколько?

Мысль о грядущих трудностях, завладевшая умом Лобзанга, вновь изгнала оттуда мстительных демонов, в то время как воспоминание о Пасангме, которая была где-то рядом и которую он собирался увезти, будоражило чувства влюбленного.

В тот день, несмотря на усталость, он так и не уснул.

То ли милостивые боги, то ли лукавые бесы сжалились над Лобзангом, избавив его от осложнений, которых он страшился, так или иначе ближе к вечеру молодой человек увидел Пасангму, поджидавшую своего друга в излучине долины.

За несколько недель ожидания влюбленная пастушка собрала в дорогу кое-какую еду: немного цампы, сухого сыра и маленький кусочек масла. Если бы Церингма застала младшую жену на месте преступления, Пасангма не избежала бы взбучки, но любовь и желание вырваться на волю придало молодой женщине храбрости; она гордо достала из-под камня заветный узелок со своим богатством и протянула его любовнику. Лобзанг тотчас же привязал его к передней части седла, вскочил на коня, помог Пасангме сесть сзади, и они помчались. Влюбленным было не до нежностей: каждая минута на счету, требовалось поскорее скрыться от чужих глаз.

Оба настороженно молчали, опасаясь погони. Несмотря на двойную ношу, сильная и выносливая лошадь Лобзанга скакала в хорошем темпе; когда стемнело, беглецы были уже далеко от стойбища Калзанга.

Наконец Лобзанг остановился возле какой-то очередной речушки, спрыгнул па землю и помог Пасангме сойти с лошади.

— Ты должна поесть, — сказал он, — но мы не станем мешкать. Нам следует к рассвету покинуть эти места.

Пасангма не возражала. Она была по-своему счастлива, как может быть счастлива какая-нибудь безвольная зверушка.