Поднимаю на него взгляд, и, наверно, что-то там такое читается, что безопасника относит на пару метров к двери.
— Я просто хотел сказать, что там же общий айпи, с них потоки информации могут уходить, пока вычленишь нужное, пока…
Я все еще молчу.
И жду, когда он родит итог всего этого.
— Время нужно, — выдает он, наконец.
Киваю.
Ну, а что я тут могу сделать еще?
Уверен, что Сонный будет рвать всех на части, чтоб побыстрее сделали. Он, особенно после чистки, устроенной во внешней службе безопасности, очень и очень старательный и аккуратный теперь.
Такая реакция огорчает, если честно.
Почему все начинают работать в полную силу, только когда вломишь хорошенько? Почему никто не старается, когда нормальное течение дел?
Я плачу так, что ни одного конкурента нет не только в городе, но и по всему краю, у кого были бы больше зарплаты.
Не зверь, не самодур, не дебил… Вроде.
Но заметил, что, как только расслабляешься и начинаешь к людям нормально относиться, мгновенно что-то происходит, какой-то косяк!
Вот чего, спрашивается, тому же Жеке не хватало?
Хотя, тут вопрос риторический.
Да и вообще, всякие рассуждения о смысле жизни… Заносит меня.
Старею, наверно.
Сонный выносится за дверь, разминувшись с Ванькой, деловито пожавшим ему руку.
Сын садится на крутящееся кресло, начинает на нем кататься по кабинету, запрокинув голову и кружась.
Наблюдаю молча.
С Ванькой только так, он должен созреть для разговора.
А то, что сейчас будет разговор, понятно: не просто же так ему говорил присмотреться к репетиторше. Вот, присмотрелся. Теперь будет делиться результатами присмотра.
— Она мне не понравилась, — выдает он, наконец, тормозя кресло и садясь ровнее в нем.
Смотрит на меня, чуть дергает темными бровями.
Черт, словно в зеркало смотрюсь, на себя, пятнадцатилетнего нахального шкета.
Только сын — еще нахальней. Нет в нем этой моей вечной готовности к рванью глоток.
Наверно, если б не встретил я его, если б остался он с Тамарой, мамашей своей тупой, то было бы.
Слишком уж среда, в которой рос, хреновая была.
А сын — характером в меня. Не прогнулся бы. Прогнул.
Хорошо, что сейчас ему нет нужды бороться за существование. Я за него это сделаю. За него буду рвать. А он — пусть живет. Нахальничает. Бегает за девчонками. Рисует свои странные, но очень крутые графические картины. Их, кстати, Маруся уже даже возила куда-то на выставку, показывала кому-то там серьезному…
Прикольный парень у меня вырос.
И умный.
Мое внутреннее чутье, похоже, тоже перенял.
— Чем? — коротко приглашаю его распространить свое мнение.
Хмурится, неопределенно вертит рукой.
— Она… Ну, такая… Вроде, и ничего не говорит, и все спокойно, но… Блин… — он внезапно подается вперед ставит локти на коленки, потом опять откидывается на спинку кресла, проводит ладонью по волосам, зачесывая их назад.
— Не могу объяснить!
— А ты попробуй, — отвечаю я, — как можешь.
Ванька молчит пару секунд, судя по всему, формируя слова в голове, а затем выдает:
— Она хорошо учит, все по делу, все клево. Но вот вайб от нее… Не учительский.
— Вайб? — новые слова, требуется расшифровка.
— Блин… — закатывает Ванька глаза, — ну это, типа, общее такое поведение, понимаешь? Сочетание взгляда, жестов, мимики и вообще всего!
— Не учительский? А какой? — пытаюсь я уловить смысл.
— Бабский.
О, как.
— То есть?
— То есть, она меня, типа, клеила.
Не показалось, значит, мне, по камере… Интересно…
— Слова? Движения? Что? — набрасываю я варианты, чтоб понять, точно ли у нас с Ванькой созвучны ощущения.
— Не-е-е… — тянет Ванька, — тоньше… Ну, когда ты просто чувствуешь, что она тобой интересуется на таком, бабском уровне…
— А ты такое различаешь? — прищуриваюсь я заинтересовано.
— Пф-ф-ф… — немного высокомерно фыркает Ванька, — а то!
Так… Новости.
А я ведь с ним даже не разговаривал ни о чем таком. Черт. А пора бы! Я в его возрасте…
Тут же в голову приходят воспоминания, что я сам творил с девчонками в возрасте Ваньки. Многое творил. Да, черт! Все! Все уже творил!
А мой сын в этом плане как?
Судя по всему, тоже в меня, раз такие тонкости различает!
А я как-то этот момент упустил…
Хотя, с другой стороны, когда ему? Школа, уроки, дополнительные, спорт, соревнования. Вот, репетиторы теперь еще…
Тут времени для спокойного вздоха нет!
Да?
Или нет?
Это мне еще на сына дополнительно информацию запрашивать у Сонного?
Чем он там в школе занимается? На этих дополнительных? С девчонками? А то будет нам с Аней сюрприз…
И, кстати, что сама Аня по этому поводу думает?
— У тебя есть девушка? — спрашиваю я прежде, чем успеваю додумать мысль.
И Ванька чуть краснеет, полностью подтверждая мою теорию о том, что разговор по душам назрел.
— Нет, — отворачивается он.
— А была? — давлю я, хотя понимаю, не время сейчас. И как-то мы перескочили с бабского вайба на более серьезные темы…
— А это имеет отношение к вопросу? — огрызается Ванька.
И я тут же даю заднюю, хотя очень хочется по привычке додавить ситуацию до нужного мне результата.
Был бы кто чужой, так бы и сделал. Но это Ванька.
— Хорошо, — киваю я, — ты прав. Вернемся к репетиторше. Как там ее?
