— Анастасия, — Ванька, осознав, что в душу к нему никто лезть не планирует, успокаивается, усмехается, — говорила, что ее можно звать Настя.
Киваю.
Настя, значит…
— И как ты оцениваешь причины, по которым она так делала?
— М-м-м-м… Ну, тему, что я — красавчик, перед которым она тупо не устояла, отметаем, я так понимаю? — ухмыляется он.
Щурюсь, не скрывая веселья.
Он, конечно, красавчик. Но вообще не дурак.
— Значит, варианта два, — продолжает Ванька, — либо она хочет с меня что-то поиметь, потому что я — твой сын, хотя это странно, у тебя, как бы, репутация… Любая нормальная тетка сто раз подумает, прежде чем…
— Да, — говорю я, — хотя, отметать вариант чисто бабской дурости не стоит.
— Ну тогда ей логичней к тебе подкатывать, — усмехается Ванька, — ты не женатый, вполне себе ничего…
Чуть задираю бровь.
Вот щенок наглый…
— Или она подкатывала? — осекается Ванька.
— Не знаю, — отвечаю я, — как ты говоришь, вайб…
— Знаешь… — он снова отталкивается ногами от пола и крутится в кресле, задрав голову к потолку, — хорошо бы, если б это был именно этот вариант…
И я молчу, соглашаясь.
Да, лучше бы этот, чем тот, в котором ей что-то надо от меня и моих близких…
Полномасштабная проверка, длящаяся уже целую неделю, ничего не дает.
Нет ясности, кто заказывал слив Жеке, нет понимания, с какой стороны ждать проблем, нет конкретики по странной репетиторше. И, что самое хреновое, нет информации, почему плакала Аня!
Последнее особенно сильно бесит, и я не могу сдерживать эмоции, прущие наружу.
Естественно, народ чувствует, что я серьезно не в себе, а потому по стенам жмется и в офисах моих, и на производстве, и в клубе даже.
На спарринг никто не выходит, дураков нет. Единственный совершеннейший отмор, кто мог со мной выйти — Каз, с момента приезда ни разу еще в клубе не был, так что даже на нем не получается оторваться.
Хожу злой и заведенный беспредельно, много курю и мало бываю дома.
Аня, с того дня, когда сбежала от меня, так и не захотев пояснить за слезы и уныние, безвылазно находилась или на работе, или рядом с детьми. Мы даже не пересекались в огромном пространстве моей квартиры.
Я не искал специально, а она, такое ощущение, что нарочно уходила с моей траектории.
За прошедшую неделю два раза приходила репетиторша, занималась с Ванькой.
А я отслеживал по камере каждое ее движение, готовый в любую минуту сорваться к сыну, если вдруг что-то.
Понятно, что самым простым решением было бы ее убрать, нахрен, и, возможно, допросить… Не жалея. Я, конечно, с бабами не воюю, но тут что-то подсказывает, что нихрена не баба это…
Верней, баба, но такая баба, что любого мужика завалит.
И пусть на нее вообще ничего не было, а отдельно допрошенный отец одноклассника Ваньки, тот самый мужик, что пристроил свою старшую девчонку в университет Лиги Плюща и порекомендовал нам эту говорящую куклу, клялся, что она нормальная, и тоже перешла к нему по наследству от другого такого же папаши сына-раздолбая.
Правда, не здесь это было, не в моем крае, но справки все равно наводились конкретные.
И спрашивать про репетиторшу теперь уже в столицу поехал Сонный лично.
А еще выяснилось, что окончательное решение по кандидатуре репетиторши, заочно, правда, принимала Аня. А пачку резюме, где, кроме этой кандидатуры, было еще пять претендентов, ей скинул Жека…
Черт, не надо было с ним так неаккуратно! Теперь и не выяснишь до конца, просто так он отобрал людей, без задней мысли, или с задней?
Но я в тот момент что-то не сдержался…
Старость, наверно, никаких сил на усмирение зверя внутри не хватает.
И с Аней лажаю, и по бизнесу.
Раньше бы я…
А что раньше?
Раньше бы я этого Жеку в асфальт вколотил быстрее, чем тот успел бы вякнуть! Потому меня и “любят” так сильно в городе и крае, что знают, Хазар не будет выжидать.
Хазар не умеет терпеть.
Хазар сразу бьет насмерть.
Я с детства так шел по жизни.
И теперь мало что изменилось.
Эта манера откровенно плоха для дел, но и плюсы в ней есть: мало кто рискнет переходить дорогу человеку с настолько страшной и кровавой репутацией. Это как в поговорке: сначала ты работаешь на репутацию, а потом она на тебя.
И вот теперь я теряюсь в догадках: то ли дорогу мне переходит человек, знающий о моих особенностях и не боящийся их, готовый к ним, уверенный, что сумеет ответить или уйти от удара.
Или полностью отмороженный кретин, неспособный в анализ и логику.
И не понять, какой из вариантов опасней…
Аленка сидит дома безвылазно. В сад не ходит, гуляет на террасе. Ее нянька при ней круглосуточно. Ванька ездит в школу и ходит в клуб, занимается, у него скоро соревнования. Есть все шансы на чемпионство. И охраняют его, как не всякого президента.
Аня… Аня ездит на работу, несмотря на мой негласный запрет. И остановить ее никак не получилось. Силой разве что, а это — крайняя мера, на которую я пойду без сомнений, как только хоть какую-то внятную информацию на руках буду иметь.
А пока для нее все мои слова — не бред, конечно, но и не повод подчиняться.
Упрямая, невозможная женщина.
