Ты, моя сладкая тварь, ниточка. Та самая, что выведет к заказчику. Это не Жека, которого использовали в темную. Это другой уровень игры. Тут у нас дамка.
И потому я делаю то, что должен сейчас.
А именно чуть подаюсь вперед и вижу, как на мгновение дикой радостью и торжеством вспыхивают красивые глаза.
А в следующий миг все летит к чертям, потому что открывается входная дверь, и на пороге появляется Аня. Смотрит на нас, стоящих слишком близко, и глаза ее расширяются в удивлении и гневе.
Сцена, как в гребаном тупом сериале.
И финал идиотский.
— Добрый день, — тут же реагирует на новый раздражитель репетиторша, — вы же — мама Ивана, я верно понимаю? В прошлый раз нам не удалось познакомиться, и я…
Она говорит это быстрым, спокойным тоном. Нарочито спокойным и подчеркнуто деловым. Таким тоном обычно пользуются, чтоб переключить собеседника, особенно если ему пришлось стать свидетелем чего-то личного, интимного даже.
И все это прекрасно понимают.
Вроде бы, и ничего такого не происходит, вроде бы и все, как обычно…
Но когда так говорят, значит, явно тут не все, как обычно, происходило. Только что. До прихода еще одного человека.
Сжимаю зубы в ярости.
Больше ничего не могу сделать.
А вот Аня может.
И делает.
— Я — не мама Ивана, — спокойно перебивает она разогнавшуюся в фальшивом профессиональном дружелюбии репетиторшу.
— О-о-о… — та тормозит на полном ходу, переводит на меня удивленный взгляд, затем на Аню, явно желая что-то добавить. Но тут добавлять нечего. В наши семейные тайны она, якобы, не посвящена, а может и реально не в курсе. Хотя, это вряд ли.
И, скорее всего, ожидала от Ани другой реакции.
Выяснения отношений, например.
Это был бы самый интересный вариант.
Или обидок.
Или того, что Аня развернется и свалит, пылая гневом.
И тут главное: сделать максимально невинные глазки и растерянность добавить в лицо. Ах, как же так? Ах, что же это? Я же вообще не…
Ну, и так далее, чем там еще бабские загоны богаты.
Но Аня моя растанцовки не уважает еще больше, чем я.
Потому тупо обрывает чужие игры.
Проходит в гостиную, кидает сумку на диван отработанным привычным жестом, сходу показывая, кто здесь хозяйка.
У появившейся в поле зрения Михалны коротко спрашивает:
— Через час ужинать будем?
Та, остро и неприязненно глянув на все еще находящуюся в легком шоке репетиторшу, кивает и уходит.
Аня смотрит на меня, но так, странно. Коротко, и в то же время объемно, словно проверяя комплектность. Это даже забавно становится: она реально думает, что от меня тут… типа кусок оторвали? Или что?
— Тагир Хасанович… — оживает в этот момент репетиторша, поворачиваясь ко мне, и голос ее такой профессиональный, а взгляд такой беззащитный, — я бы хотела все же продолжить…
— У вас же есть электронка Тагира Хасановича? — перебивает ее Аня, проходя к кухонной зоне и включая воду, чтоб ополоснуть руки. Обычно она это делает в гостевом туалете, рядом с входной дверью, но сейчас… Это интересно прямо.
Стою, наблюдаю.
И прямо начинаю ловить некоторый кайф, чуть-чуть жесткий, но очень даже будоражащий.
Аня себя обычно по-другому ведет, более отстраненно, холодно даже. Это, естественно, не касается дел детей, тут она — само внимание и дружелюбие.
А сейчас она такая кошка, спокойная, деловая и прекрасно знающая свое место в этом доме.
Центровое. Самое главное.
— Д-да… — теряется репетиторша, снова беспомощно глядя на меня, — но это почта… Официальная…
— Отлично, — Аня поворачивается от мойки, вытирает руки полотенцем, и я залипаю на тонких хрупких пальцах. Короткие ногти, никакого лака, она же медик. Да и не требуется ей. И без того не оторвать взгляд.
Репетиторша тоже смотрит, как Аня мягко и плавно промакивает пальцы полотенцем, затем косится на меня и чуть хмурится.
Сжимает сумку сильнее. Ногти у нее темно-красные, словно кончики пальцев в кровь окунули.
Мелькает мысль, что, если она придет сюда еще раз, но лака на ногтях точно не будет. Мелькает и пропадает, я ее отмечаю в голове, с тем, чтоб потом проверить, насколько моя догадка верна.
Если все, как я думаю, а я уверен, что все именно так, как я думаю, то это будет еще один кирпич в стену.
— Направьте все ваши предложения и замечания по почте, — продолжает невозмутимо Аня, — Тагир Хасанович их обязательно изучит и примет решение.
Ничего более сексуального я от нее не слышал до сих пор!
Официальный секретарский тон, ледяной взгляд, искренняя невозмутимость.
Непроизвольно переступаю с ноги на ногу, стараясь чуть уменьшить давление на ширинку.
Ну, Аня!
Ты доигралась сегодня.
Пусть только эта дрянь уйдет…
