— Паша, пять утра, — возмутилась я. И меня злило не столько то, что он убегает, сколько то, что мы только задремали после бессонной ночи любви, а он уже соскочил с постели с совершенно другими мыслями.
— Я пойду в твой номер, — ответил, поспешно надевая ботинки. — Где карта?
— Паша!
— Не злись, Золотко! Я скоро вернусь, — пообещал, поспешно целуя меня. — Люблю тебя. Очень!
Схватил мою сумку, как свою собственность, вытряхнул ее содержимое на стол, нашел ключ-карту от моего номера, взял ноутбук и побежал на выход, оставляя меня, шокированную и оскорбленную, в одиночестве.
Спала я урывками, все время просыпалась и проверяла, не вернулся ли. В итоге не выспалась и вскоре поднялась с постели в хмуром настроении, несмотря на солнечный, прекрасный день за окном. Приняла душ, собрала раскиданные по столу и полу внутренности своей сумки, заказала завтрак в номер, поела, но Пашки все не было.
Вернулся только после полудня, когда я достигла точки кипения и готова была рвать и метать.
— Прости, прости, — тут же принялся упрашивать, увидев мое выражение лица. В отличие от меня его настроение было хорошим, несмотря на темные круги под глазами из-за бессонной ночи. — О! Ты еду заказала? — Обрадовался, увидев завтрак, на который я его ждала с нетерпением. Теперь же терпение подошло к концу. — Я сейчас быстренько поем и спать. Вы меня с китайцами за эту ночь изрядно вымотали, — пошутил, подходя и целуя меня в висок.
Он прошел к столу, а я так и осталась стоять на месте, словно получила от него оплеуху.
Что-то мне это напоминает.
Ах да, примерно так закончился мой тридцатый день рождения и начался Армагеддон, из-за которого мы оба оказались здесь. Если бы я была мультяшкой, на этом моменте моя голова взорвалась бы и из нее пошел столп огня.
Схватила сумку и направилась к двери.
— Ты худа? — поинтересовался неразборчиво, жуя сэндвич.
— Гулять, — ответила раздраженно.
— Что? Стой! Как гулять? А я?
— А ты спи!
— Стой, Юль. Что случилось? — Поспешно дожевывая, догнал меня в коридоре номера, когда я обувала сандалии. — Ты обиделась? — удивился на полном серьезе.
— Нет. Что ты! Мне было очень приятно, что ты прямо из постели убежал к китайцам.
— Ты же знаешь, что я не просто так убежал, — нахмурился. — Я пытаюсь спасти контракт!
— Спасай и дальше, — фыркнула, выскакивая из номера.
Куда могла пойти гулять пышущая негодованием женщина? Конечно, в очередной раз в торговый центр, где надеялась забыться среди бутиков и товаров. И у меня это даже практически получилось, потому что в какой-то момент перестала замечать раздражающего Славина, плетущегося позади и вновь вещающего кому-то что-то про графики поставок и оплат.
Во мне клокотали обида, усталость и раздражение. Где-то на задворках сознания я понимала, что не права, но ничего не могла с собой поделать. Сказывались и бессонная ночь, и усталость. Мне нужно было немного побыть одной, остыть, подумать, переосмыслить наши отношения, свое и его поведение. И, возможно, если бы мне это удалось, то утренний эпизод показался бы мелочью и вскоре был бы забыт.
Но нет, Пашка пошел за мной следом, постоянно зевал мне на ухо, несчастно вздыхал, на его телефон приходили сообщения, он пиликал, Славин отвечал. Моя злость копилась и искала повод для выхода.
— Юль!
Когда он меня неожиданно окликнул, я не с первого раза услышала, потому что была занята тем, что вспоминала все его недостойное поведение за тридцать прошедших лет и, конечно, за сегодня.
Удивленно обернулась. Пашка, разговаривая по телефону, отстал от меня и сейчас стоял далеко позади, около яркой золотой вывески, и с энтузиазмом кивал на нее. Он впервые за те несколько дней, что мы провели в торговых рядах, чем-то заинтересовался, поэтому я тоже не могла остаться безучастной и с интересом пошла ему навстречу, чтобы посмотреть, на что он указывает.
— Я перезвоню. Позже. Нет, не сейчас. Все, пока, — быстро распрощался он с собеседником, когда я подошла ближе, разглядывая вывеску.
— Ювелирный? — удивилась несказанно.
— Зайдем? — кивнул он с улыбкой, ставя телефон на беззвучный режим впервые за последние несколько дней и пряча его в карман.
— Серьезно? — поразилась. — Я думала, мы банкроты.
— Зря думала. Папка все разрулил, еще чуть-чуть — и контракт снова наш. Купим тебе блестяшку?
Я согласно кивнула, не заподозрив подвоха. В бутике подошла к витрине с брелоками и подвесками. Мне хотелось что-нибудь в виде отеля-паруса или «Бурж-Халифы», какого-нибудь символа Эмиратов, чтобы, глядя на него, вспоминать этот райский месяц.
— Паша, смотри. Как тебе? — указала на витрину и обернулась, но друга рядом не обнаружила. Оказалась, что он так же пристально изучает товары в другом конце зала.
— Юль, иди сюда! — позвал меня, махнув рукой.
