Приблизилась, ожидая посмотреть, что он выбрал, потому что знала: у Паши за время нашей дружбы выработался отличный вкус на ювелирные украшения, и неудивительно — ведь он дарил их мне на каждый праздник и уже понял, что мне нравится, а что нет.
— Кольцо? — удивилась я, непонимающе глядя на действительно дорогие украшения. Это не сувенирная подвеска или брелок. Это бриллианты. Очень большие, сверкающие и дорогие. Такие, которые на каждый день не наденешь, потому что рискуешь лишиться кольца вместе с пальцем в какой-нибудь подворотне.
— Ага. Смотри. Мне вот это нравится. И это.
Даже смотреть не стала, продолжая с непониманием взирать на друга.
— Паш, ты что? Это очень дорого. Слишком дорого, — заметила я и глянула на мужчину-консультанта с извинением. — Ты и так сильно потратился. Давай лучше подвеску купим или брелок.
— Подвеску на палец не наденешь, — философски изрек он, продолжая разглядывать кольца. — Покажите, пожалуйста, — обратился он к мужчине по-английски.
— Славин, ты с ума сошел? Не буду я его мерить! — возмутилась, не на шутку обеспокоившись здоровьем друга. Лучше бы уж жадничал дальше. Привычнее бы было.
— Почему? Не нравится? Выбери тогда сама.
— У нас лучшие обручальные кольца. Бриллианты все как на подбор, — вмешался консультант, протягивая мне кольцо и ожидая, что я его примерю. А меня пот прошиб при слове «обручальные».
Так и хотелось взвизгнуть: «Какие?!» — но этого я сделать не смогла, потому что резко потеряла способность говорить. Только улыбнулась, ударила Пашку, до сих пор с интересом изучавшего кольца, между лопаток, развернулась и отправилась на выход.
Вышла из бутика с одной только мыслью: что только что произошло? Покупка обручального кольца? А как же предложение? Или это и было оно? Вот так обыденно, по-простому? Зашли в магазин посреди прогулки, а вышли уже женихом и невестой? А свадьба тогда какая будет? Распишемся во время обеденного перерыва, между деловыми встречами с партнерами?
И что это за фраза: «Брелок на палец не наденешь»? Он хочет меня окольцевать? Привязать к себе? Пометить? Чтобы я навсегда потеряла свое «я» и стала лишь придатком к нему? Юлия Валерьевна Славина?
Нет-нет-нет! Я не согласна! Это совсем не то, чего я хочу!
Этот месяц, конечно, был чудесным, замечательным и волшебным, но если он на всю оставшуюся жизнь останется единственным на моей памяти, то я против. Я не смогу жить с человеком, который видит мои желания только тогда, когда они не противоречат его.
Мы слишком разные. И это было понятно с самого начала. Какая же я дура, если думала иначе. Он запудрил мне мозги, пустил пыль в глаза, и я доверилась, как малолетка.
Меня резко и больно дернули за руку, я чуть не упала. Зато очнулась и поняла, что в своем шокированном состоянии вышла на парковку.
Передо мной стоял Славин. Очень злой.
— Что ты творишь?! — заорал он на меня, и я испугалась. — Ты опозорила меня! Мы выбирали обручальные кольца, а ты сбежала так, будто против!
— Что?
— Что значит «хочу или нет»? — поразился он, выпучив глаза. — Конечно, хочешь! Все же хорошо!
— Что хорошего? — возмутилась. — И совсем не «конечно»!
Развернулась, чтобы продолжить путь, но он остановил меня, дернув опять за руку.
— Как это? Что это значит? Нет?
— Нет, — подтвердила и испугалась собственного резкого ответа. Его же он еще больше взбесил.
— Как нет? Почему нет?.. — Он быстро переводил взгляд с одного предмета на другой. Растерянный и уязвленный. — Да как нет-то? Что тебе еще надо?! Я весь месяц перед тобой чуть ли не на коленях ползаю, ублажаю, а тебе все мало?.. Стерва! Не надоело еще мне печень клевать?!
Задохнулась от возмущения. Он тяжело дышал после этой тирады, глаза будто налились кровью.
— Печень клевать? — вкрадчиво переспросила. — Я стерва?
— Да, ты стерва, — подтвердил. — Как будто сама об этом не знаешь!
— Пошел ты, — прошептала еле слышно и продолжила свой путь в сторону машин.
Он последовал за мной, но не торопился ни догонять, ни просить прощения. Я была зла, он был в ярости.
— Куда идешь? — все так же агрессивно окликнул меня, когда впереди показалась очередь из такси. — Мы машину не здесь оставили.
— Я на такси, — отрезала, не поворачивая к нему головы.
— Какая гордая! Давай капризничай и дальше. Молодец. Очень по-взрослому.
Остановилась около машины и обернулась.
— Все. Хватит. Побереги печень! Не надо было и начинать этот фарс. Не получится у нас быть парой. Мы слишком разные.
Фыркнул недоверчиво.
— Спасибо за заботу. Давай я сам буду решать, кому свою печень на растерзание отдавать, — ответил ядовито.
— Нет. Представь себе, у меня тоже есть право голоса в этом деле! И я против. Все! Месяц закончился, и эта игра в любовь тоже, — открыла дверь такси, но он ее тут же захлопнул.
— Хватит истерить. Возвращайся в машину.
