Кот никак не хотел быть дружелюбным. Встав на четвереньки – именно так мне представлялся образ друга всех котов, – я подошел к подоконнику. Кот лишь изменил угол наклона головы, но позиций не сдал. Все животные имеют свой язык общения. Киты, верблюды, ламы. Значит, и с этим можно пообщаться на его языке. Стоя на четвереньках, я начал пробовать разные интонации «мяу». Длинное, протяжное, короткое и резкое, молящее, угрожающее. Реакция оставалась прежней, то есть никакой. Тогда было решено использовать еще один всем известный звук котов: «фф» или «фыр-фыр-фыр». Для этого я принял боевую стойку: на четвереньках вытянул агрессивно спину и начал боком приближаться и отдаляться от кота. Черная высокомерная скотина была либо глуха, либо тупа, но реакции не последовало.
Леша просто так не сдастся! Что-то ведь должно найти отклик у этого мохнатого комка. В этот момент я услышал удивленное: «Все в порядке?» – Алена стояла в дверном проеме, расчесывая волосы. Возник сразу вопрос: как давно она стоит и что думает по поводу моих экспериментов юного этолога?
– Решил немного перед сном размяться. Есть очень хорошие асаны в йоге для крепкого сна.
– Поняла, – равнодушно кивнула рыжая. – А то мне показалось, что кот тобой манипулирует, – и ушла на кухню.
В этот момент мне показалось, что на морде кота образовалась злорадная улыбка, он спокойно покинул подоконник. Пес все грозился облизать мне лицо, тыкая своей мордой в прыжке. Два по-настоящему безмозглых создания были на полу: я и Флиппер. Аленка позвала курить.
– Почему ты здесь взяла квартиру? – спросил, затягиваясь сигаретой.
– А где еще? Все остальные варианты слишком дороги. За эти двадцать пять метров отдала три с половиной миллиона кредитных денег. От Москвы совсем не далеко. Работа относительно рядом.
– В пробках сколько теряешь времени?
– По-разному. От получаса до пятидесяти минут. Не все еще корпусы сданы. Но и не все дороги проложены. В планах продлить выхинскую магистраль, там какая-то большая развязка, и здесь метро недалеко будет. Так что я довольна.
– Вид из окна шикарный. Огромный лесной массив. Круто.
– Ненадолго. Построят еще домов. Но меня это нисколько не беспокоит. Мне нравятся городская суета, огни. В этом своя прелесть. Родная стихия.
Она говорила и упивалась своими словами. Ей нравилась идея жить в большом городе в своей квартире, и она жила. Она сделала это – пусть, конечно, и в долг.
– Сколько составит переплата?
– Примерно шесть двести – это проценты за пользование кредитом. Но выходит так, что те же тридцать с лишним в месяц, что отдавала за чужую съемную квартиру, теперь отдаю за свою.
«Да, – думал про себя, – только ты не учитываешь погрешность в двадцать пять лет. Это очень много для стабильности. Произойти может всякое. Может, конечно, и рубль упасть, и зарплата в нацвалюте вырасти – это из хорошего. Но может машина переехать, инвалидность прийти откуда не ждала, и здесь поблажек не будет. Плати. Не можешь – прощай все то, что уже отдала». Но говорить вслух этого не стал.
Сложив руки иксом на груди, она оперлась о раму, немного перевалив тяжесть корпуса на балкон. Она была напряжена и счастлива.
– Пошли? – спросила она.
– Пошли.
Легли молча. Каждый на своей половинке. Мне хотелось ее и крепко прижать, и нежно обнять. Но отчего-то не решался. Волнение было такое же дурацкое, как когда берешь в первом классе портфель понравившейся девочки.
Взял ее за руку. Она этого ждала. В этот раз уже не спешил, все прошло спокойно, никто никуда не опаздывал.
Уже светало, когда, изнуренный, слез с молчаливой и уставшей Аленки. Тут же начал собираться.
– Завтра встреча, ты мне не дашь уснуть, – улыбаясь и все еще задыхаясь, как после пробежки, заявил Аленке. – Свяжемся. – мне действительно не спалось с ней рядом. К новым отношениям нужно так же привыкать, как новой машине, дивану и зарплате.
Она как-то устало посмотрела на меня, лежа на диване. И в этом взгляде крылось и понимание, и ненависть. Мы никто друг другу. Мы случайность в калейдоскопе радости. Но ее взгляд склонял к мысли более мрачной, где Бауэр должен гораздо больше, чем хорошее настроение.
Прохладный свежий воздух. Розовое начало дня освещало все вокруг, в том числе и мое довольное лицо. Было легко и отчего-то грустно: первый раз уже не повторится.
Домчался до дома за двадцать три минуты – Аленка не соврала. Приятная усталость налила тело, и я рухнул на диван, предварительно солидно хлебнув из бутылки пару раз красного вина для крепкого сна. Мне снились розовые слоны.
Весь следующий день я думал об Алене. Хотелось снова погрузиться в пучину безнравственности с ее участием. Но нужно иногда работать. К тому же каждому из нас требовалось дать трезвую оценку произошедшему.
«Помариновать или дать возможность оценить мои великолепные качества?» – так думают дилетанты. А самодостаточные думают: как же все-таки мне фартит! И, затягиваясь в круговорот мыслей и текущих событий, забывают позвонить или написать объекту своего вожделения.
