– Нет, он у мамы вместе с сыном.
– Так и кота можно было с собой взять. Или черный хвостатый пират предпочитает компанию киски? – с прищуром продолжал переманивать Аленку в нормальное, привычное для нас русло общения, обильно приперченное юмором. Но она не торопилась выходить из образа. Так прессовать меня еще никому не приходилось. Если проблемы, то поделись. Или начни их решать, сказав, что сегодня не до встреч. Все остальное похоже на вымогательство. Леша как правительство: на контакты с террористами не идет!
– Давай по-быстрому пройдусь герметиком. Дай либо духи, либо средство для снятия лака. Не смотри на меня удивленно. Мне нужно снять лак с ногтей и обезжирить ванную для герметика, – шутки не достигали цели. Точнее, достигали, но толстая прослойка погруженности в образ страдающей нимфы была непробиваема.
Видно было, что Аленка начала оттаивать. «А нужно ли продолжать играть?» – наверняка вертелось в ее голове. Я удалился в ванную и начал свои манипуляции с белой и тягучей, как зубная паста, строительной химией. Прошелся, жирно выдавливая герметик, по периметру водного ложа, наложив белый толстый шов. Алена подкралась сзади, наблюдая за процессом. Лишнее убрал бумагой.
– Не плотина в Аризоне, но оборону от водяных напоров будет держать. Сегодня еще попользуйся в привычной тебе манере ежика, то есть соберись в пучок. А завтра смело можешь направлять струю куда заблагорассудится. Герметик застынет и закупорит щели. Чайком попотчуй, и я поехал.
Она молча пошла копошиться на кухне, пока я собирал в пакет герметик, бумажки. По грохоту посуды в раковине стало понятно – все по-старому, без изменений. Раскиданные вещи одинокими кучками неряшливо пестрели на фоне острых углов квартиры. Покачал головой.
Сообщение с предложением она получила с утра перед работой. Машину не взяла – планировала сегодня прийти со мной. Это неуважение к гостю, любовнику, человеку. Все равно что сказать «ты большего и не заслуживаешь» и погрузить в пучину своего хаоса, не считаясь с моей эстетикой.
Чай без сахара, черный, ждал меня на столе. Алена вышла на балкон, курила. Вернувшись, сказала: «Уже поздно, оставайся».
Она ритуально расстелила постель, пошла в душ. Легла молча в вызывающе сексуальном белье. Механизм был запущен. Одеяло с моей стороны приятно оттопырилось. Руки скользнули по спине Аленки, огибая ее плавные перегибы. Она перевернулась. Начал ее целовать. Но она сегодня необъяснимо пассивна. Как оловянный солдатик, Алена приняла бездвижную позу на посту печали.
– А если так? – грубая рука стянула кружевные трусики.
– Не надо, – еле слышно произнесла Аленка.
Просьба скорее была похожа на эротичное «О, нет. Но давай». И я залез на нее. Две жесткие пощечины прижгли мой норов с разных сторон так молниеносно, что жечь стало не сразу. Словно два разряда шокером пронзили тело и обострили все чувства. Встал, начал собираться. Обулся на босу ногу. Носки и трусы поместились в карман. Все это произошло со скоростью горящей спички. Две резкие инъекции зарядили адреналином.
Она накинула халат, спрятав секс. Смотрела на спешные сборы. Мое лицо наливалось узорчатыми пятнами, все больше походившими на очертание пятерни. Резко открыл дверь, от чего в длинном коридоре подъезда пронеслось эхо, и, не закрывая за собой, вылетел наружу.
«Что это было? Что за психоделика? Вот это таракан!» – вертелись мысли в голове.
Если не хотела внимания, то зачем просила остаться? И красивые трусики. Надела бы тогда что-нибудь хлопковое с уточкой. У каждой девочки есть такие, домашние. Всем известно: чем красивее и сексуальнее белье, тем менее оно удобное. Так она натянула такой секс, от вида которого можно было завыть неудовлетворенным волком. У меня не было шансов устоять.
Или она поняла, что нам точно не быть вместе? И хотела от меня грязи, за которую можно было прогнать? За которую проще было бы осуждать и ненавидеть. И пока еще не успела привыкнуть – нужно было порвать с этим негодяем. Так проще, не обнадеживая себя, подвести ложную черту. Если так, то она психанутая курица! Может, потому так и манила. Но на всякий случай с ней лучше разорвать контакты, а то решит, что не может спать спокойно, пока Бауэр жив, и, поджидая меня после работы в темном подъезде, пустит в ход ржавый нож или «розочку». Виски пульсировали. Похлопал по карманам – сигарет нет.
В этом контексте поведение кота выглядит совсем иначе: черный усач меня спасал. Буду помнить тебя, брат! В твою честь куплю сегодня «Вискас» и дам бродячему коту. В Москве много бабушек, подкармливающих бездомных кошек. Теперь понятно, почему: у каждой из них была своя Алена.
Как так случается, что абсолютно посторонний человек начинает вызывать приятные эмоции, волнение и желание общаться? Тянет к себе. Уже успеваешь полюбить будущие встречи. Романтика вдохновляет, каждый день наполнен невесомостью. Как вдруг она берет свою нежную маленькую ручку и превращает ее в орудие отрезвления. И делает это как наказание. Только вот за что?
