Сличение этих сводок не может не вызвать удивления. Так, в пер вой из них сказано, что человек этот был маленького роста, зубы имел золотые и хромал на правую ногу. Вторая сообщает, что чело век был росту громадного, коронки имел платиновые и хромал на левую ногу. В третьей записано было лаконически, что особых при мет у человека не было.
Поэтому приходится признать, что ни одна из этих сводок не го дится.
Во-первых, он ни на одну ногу не хромал. Росту был высокого, а коронки с правой стороны у него были платиновые, с левой золо тые. Одет был так: серый дорогой костюм, туфли в цвет костюма за граничные, на голове серый берет, заломленный на правое ухо, се рые же перчатки, в руках нес трость с серебряным набалдашником.
Рот кривой начисто. Лицо кирпичное, выбритое гладко. Один глаз черный, другой – зеленый. Брови черные, одна выше другой. Словом – иностранец.
Иностранец прошел мимо скамейки, на которой помещались ре дактор и поэт, причем бросил на них косой беглый взгляд.
«Немец…» – подумал Берлиоз.
«Англичанин… – подумал Бездомный, – ишь, сволочь, и не жарко ему в перчатках!»
Иностранец, которому точно не было жарко, неожиданно оста новился и уселся на соседней скамье.
Тут он окинул взглядом высокие дома, квадратом окаймлявшие пруды, причем заметно стало, что видит он это место впервые, а кроме того, что оно его заинтересовало. Почему-то снисходитель но усмехнувшись, он остановил взор на верхних окнах, ослепительно отражавших вечернее солнце, затем перевел глаза на нижние, в которых уж скоплялась понемногу предвечерняя тихая тьма.
С первой скамейки доносилась речь Берлиоза.
– Совсем не на том ты сделал упор, Иван, – мягко говорил, стара ясь не задевать авторского самолюбия, товарищ Берлиоз.
Иностранец прищурился на дальний дом, затем независимо поло жил ногу на ногу, а подбородок на набалдашник. Опять послышался высокий тенор:
– Нет ни одной восточной религии, в которой непорочная дева не родила бы бога-младенца… Тебе нужен пример? Пожалуйста… Древнеегипетская Изида произвела на свет Горуса, да, наконец, Буд да! Ты спросишь про Индию?..
Бездомный не спросил про Индию, а вместо этого сделал попыт ку прекратить икоту, задержав дыхание, отчего икнул мучительнее и громче.
– Будь ты проклята, эта абрикосовая! – пробормотал он, но сейчас же опять сосредоточил свое внимание на словах своего редактора.
– В Греции Афина-Паллада и Аполлон… И позволь мне тебе посо ветовать…
Но тут товарищ Берлиоз прервал речь. Иностранец вдруг поднял ся и направился к собеседникам. Те поглядели на него удивленно.
– Извините меня, пожалуйста, что я позволяю себе подойти к вам, – заговорил иностранец с легким акцентом, – но предмет ва шей ученой беседы столь интересен…
Тут иностранец вежливо снял берет, и друзьям ничего не остава лось, как, приподнявшись, пожать иностранцу руку, с которой тот ловко сдернул перчатку.
«Скорее француз», – подумал Берлиоз.
«Поляк», – подумал Бездомный.
Необходимо добавить, что на Бездомного, который вообще поче му-то неприязненно относился к иностранцам, подошедший произ вел отвратительное впечатление с первых же слов, а Берлиозу, на оборот, очень понравился.
– Разрешите мне присесть? – вежливо попросил неизвестный иностранец.
Пришлось раздвинуться, и иностранец ловко и непринужденно уселся между двумя приятелями и тотчас вступил в разговор.
– Если я не ослышался, – заговорил он, поглядывая то на Берли оза, то на переставшего икать Бездомного, – вы изволили говорить, что Иисуса Христа не было на свете?
– Вы не ослышались, – вежливо ответил Берлиоз, – именно это я и говорил.
– Это поразительно! – воскликнул иностранец.
«Какого черта ему надо?» – подумал Бездомный.
– А вы соглашались с вашим собеседником? – осведомился ино странец, повернувшись к Бездомному.
– На все сто, – подтвердил Бездомный, любящий выражаться не просто.
– Изумительно! – воскликнул иностранец, возводя глаза к небу. Последовала пауза, после которой непрошеный собеседник воров ски оглянулся и сказал, снизив почти до шепота свой бас: – Прости те мою навязчивость, и, поверьте, я никому не скажу – вы не верите в Бога? – и при этом он сделал испуганные глаза.
– Мы не верим в Бога, – улыбнувшись испугу иностранца, отве тил Берлиоз, – и в этом нет никакого секрета.
Иностранец даже назад откинулся и спросил, но не басом, а высо ким голосом:
– Вы -атеисты?
– Да, мы атеисты, – весело ответил Берлиоз, а Бездомный поду мал: «Вот болван заграничный прицепился!»
– Ах, ах, ах! – воскликнул иностранец и заерзал на скамье, и так смотрел на обоих друзей, как будто ему впервые довелось увидеть двух атеистов.
– В нашей стране атеизм никого не удивляет, – дипломатически вежливо сказал Берлиоз, – большинство нашего населения созна тельно и уже давно перестало верить сказкам о Боге, и у нас имеет место обратное явление: величайшей редкостью является верую щий человек.
Здесь иностранец отколол такую штуку: встал и пожал удивленно му Берлиозу руку, произнося такие слова:
– Позвольте вас поблагодарить.
– Это за что вы его благодарите? – заморгав глазами, осведомил ся Бездомный.
