– Это очень, очень важное сведение, – многозначительно под няв палец, пояснил заграничный чудак и при этом с некоторым испу гом обвел дома глазами, как бы опасаясь в окнах увидеть атеистов.
«Он и не англичанин…» – подумал Берлиоз.
«Где это он так насобачился по-русски?» – подумал Бездомный и нахмурился. Ему захотелось курить.
– Но позвольте вас спросить, – после тревожного раздумья осве домился иностранец, – как же быть с доказательствами бытия Божия, коих существует ровно пять?
– Увы, – с сожалением ответил Берлиоз, – ни одно из этих дока зательств ничего не стоит, и их давно сдали в архив. В области разу ма никаких доказательств существования Бога нет и быть не может.
– Браво! – вскричал иностранец. – Браво. Вы полностью повто рили мысль старикашки Иммануила по этому поводу. Он начисто разрушил все пять доказательств, но после этого, черт его возьми, словно курам на смех, соорудил собственного изобретения шестое доказательство!
– Доказательство Канта, – тонко улыбнувшись, возразил образо ванный Берлиоз, – также неубедительно, и недаром Шиллер гово рил, что Кантово доказательство пригодно только для рабов! – и по думал: «Но кто же он все-таки. Он великолепно говорит по-русски».
– Взять бы этого Канта, да года на три в Соловки! – неожиданно бухнул Бездомный.
– Иван!-удивленно шепнул Берлиоз.
Но предложение направить Канта в Соловки не только не порази ло иностранца, но, напротив, привело в восторг.
– Именно! Именно! – закричал иностранец, и глаза его засия ли. – Самое ему там место. Говорил я ему тогда за завтраком: чепуху ты какую-то придумал, Кант!
Тут товарищ Берлиоз вытаращил глаза на неизвестного.
– Но, – продолжал тот, не смущаясь, – посадить его, к сожале нию, невозможно по двум причинам: во-первых, он иностранный подданный, а во-вторых – умер.
– Жаль! – отозвался Иван, испытывая к иностранцу все большую ненависть и не обращая внимания на укоризненное подмигивание Берлиоза.
– И мне жаль, – подтвердил неизвестный и продолжал: – Но вот какой вопрос меня беспокоит: ежели Бога нету, то, спрашивается, кто же управляет жизнью на земле? – И иностранец повел рукой, указывая на дома.
– Человек, – сурово ответил Бездомный.
– Виноват, – мягко отозвался неизвестный, – для того, чтобы управлять, нужно, как я слышал, составить план на некоторый, хоть сколько-нибудь приличный срок. И вот, позвольте спросить, как же может управлять жизнью человек, ежели он этого плана не может составить даже на смехотворный срок лет в сто, скажем, и вообще ни за что не может ручаться, ну хотя бы за завтрашний день?
– И в самом деле, – тут неизвестный преимущественно обра тился к Берлиозу, – вообразите, только что вы начнете управлять, распоряжаться, вообще входить во вкус… и вдруг, представьте се бе, у вас… кхе, кхе… саркома! – и тут иностранец сладко усмехнул ся, как будто мысль о саркоме доставила ему наслаждение. – Сарко ма… – повторил он, щурясь, звучное слово. – И вот вы уже не уп равляете, ничем не распоряжаетесь, ничто в мире вас больше не интересует… К гадалкам, бывали случаи, обращались образован нейшие люди!..
И через некоторое время тот, кто еще недавно отдавал по телефо ну распоряжения, покрикивал на подчиненных, был почтителен с высшими и собирался в Кисловодск, уже не сидит за столом, а ле жит в деревянном ящике, а оркестр, отравляя существование жи вым, играет марш… Бывает и по-иному: некоторые под трамвай по падают. Какое уж тут управление!
И незнакомец тихонько рассмеялся.
Берлиоз внимательно слушал неприятный рассказ про саркому и трамвай, но не рассказ занимал его.
«Он не иностранец! Не иностранец, – тревожно думал Берли оз, – он – престранный тип. Но кто же он такой?»
– Вы хотите курить? – внезапно обратился иностранец к Бездом ному. – Вы какие предпочитаете?
– А у вас разве разные есть? – хмуро спросил Бездомный.
– Какие предпочитаете?
– «Нашу марку», – злобно ответил Бездомный.
Иностранец немедленно вытащил из заднего кармана брюк такой портсигар, что Бездомный открыл рот. Золотой, громадный, и на крышке сверкает алмазная буква «W».
– «Наша марка», – галантно сказал иностранец.
Некурящий Берлиоз отказался, Бездомный закурил, иностранец также. «Нет, он иностранец! – подумал Берлиоз, глядя на портси гар, – надо будет ему все-таки возразить так: верно, человек смертен, но…» Но не успел он ничего произнести, как заговорил иностранец:
– Да, человек смертен, но это бы еще полбеды. А хуже всего то, что он иногда внезапно смертен и не может сказать, что он будет де лать даже в сегодняшний вечер.
«Какая-то дурацкая постановка вопроса!» – подумал Берлиоз и вслух сказал:
– Ну, здесь уж есть некоторое преувеличение. Сегодняшний ве чер мне известен более или менее точно. Само собой разумеется, что если мне на голову свалится кирпич…
– Кирпич ни с того ни с сего, – ответил внушительно неизвест ный, – никому на голову и никогда не свалится. В частности же, уве ряю вас, что вам он совершенно не угрожает. Так позвольте спро сить, что вы будете делать сегодня вечером?
