– Ах, как интересно! – воскликнул иностранец.
«Какого черта ему надо?» – подумал Понырев и нахмурился.
– А вы соглашались с вашим собеседником? – осведомился неиз вестный, повернувшись к Поныреву.
– На все сто! – подтвердил тот, любя выражаться вычурно и фи гурально.
– Изумительно! – вскричал непрошеный собеседник и, воров ски почему-то оглянувшись и снизив почти до шепота свой низкий голос, сказал: – Простите мою навязчивость, но я так понял, что вы и вообще не верите в Бога? – он сделал испуганные глаза и приба вил: – Клянусь, я никому не сажу.
– Мы не верим в Бога, – чуть улыбнувшись испугу интуриста, от ветил Мирцев, – но об этом можно говорить совершенно свободно.
Иностранец откинулся на спинку скамейки и спросил, даже привизгнув от любопытства:
– Вы -атеисты?!
– Да, мы атеисты, – весело ответил Мирцев, а Понырев подумал, рассердившись: «Вот прицепился гусь заграничный!»
– Ах, какая прелесть! – вскричал странный иностранец и завер тел головой, глядя то на одного, то на другого литератора.
– В нашей стране атеизм никого не удивляет, – дипломатически вежливо сказал Крицкий, – большинство нашего населения созна тельно и давно перестали верить сказкам о Боге.
Тут иностранец отколол такую штуку: встал и пожал изумленному редактору руку, произнеся при этом такие слова:
– Позвольте вас поблагодарить от души!
– За что это вы его благодарите? – заморгав, осведомился Понырев.
– За очень важное сведение, которое мне как путешественнику чрезвычайно интересно, – многозначительно подняв палец, пояс нил заграничный чудак.
Важное сведение, по-видимому, действительно произвело на путешественника сильное впечатление, потому что он испуганно обвел глазами дома, как бы опасаясь в каждом окне увидеть по атеисту.
«Нет, он не англичанин…» – подумал Крицкий, а Понырев поду мал: «Где это он так наловчился говорить по-русски, вот что интерес но!» – и нахмурился.
– Но позвольте вас спросить, – после тревожного раздумья заго ворил заграничный гость, – как же быть с доказательствами бытия Божия, коих, как известно, существует ровно пять?
– Увы! – с сожалением ответил Крицкий. – Ни одно из этих дока зательств ничего не стоит, и человечество давно сдало их в архив. Согласитесь, что в области разума никакого доказательства сущест вования [Бога] нет и быть не может.
– Браво! – вскричал иностранец. – Браво! Вы полностью повторили мысль беспокойного старика Иммануила по этому поводу! Но вот курь ез: он начисто разрушил все пять доказательств, а затем, как бы в на смешку над самим собою, соорудил собственное шестое доказательство!
– Доказательство Канта, – тонко улыбнувшись, возразил образо ванный Крицкий, сразу сообразивший, о ком идет речь, – также не убедительно. И недаром Шиллер говорил, что кантовские рассужде ния по этому вопросу могут удовлетворить только рабов, а Штраус просто смеялся над этим доказательством.
Крицкий говорил, а сам в это время думал: «Но все-таки, кто же он такой? И почему он великолепно говорит по-русски?»
– Взять бы этого Канта, да за такие доказательства года на три в Соловки! – совершенно неожиданно бухнул Ваня Понырев.
– Иван! – сконфузившись, шепнул Крицкий.
Но предложение направить Канта в Соловки не только не порази ло иностранца, а напротив, привело в восторг.
– Именно, именно! – закричал он, и левый зеленый глаз его, об ращенный к Берлиозу, засверкал, – ему там самое место! Ведь гово рил я ему тогда за завтраком: вы, профессор, воля ваша, что-то не складное придумали, над вами, пожалуй, смеяться будут!
Крицкий вытаращил глаза. «За завтраком… Канту?! Что это он плетет?!.» – подумал он.
– Но, – продолжал иноземец, не смущаясь изумлением Крицкого, – отправить его в Соловки невозможно, по той причине, что он уже лет сто двадцать пять находится в местах, значительно более от даленных от Патриарших прудов, чем Соловки, и извлечь его оттуда никоим образом нельзя, уверяю вас.
– А жаль! – отозвался задира Понырев, не совсем разобравшись в последних словах своего противника, а просто испытывая раздра жение и не обращая внимания на укоризненные подмигивания и гримасы Крицкого.
– И мне жаль! – подтвердил неизвестный, сверкая глазом, и про должал: – Но вот какой вопрос меня беспокоит: ежели Бога нет, то спрашивается, кто же управляет жизнью человеческой и всем рас порядком на земле?
– Сам человек, – поспешил сердито ответить на этот, признать ся, не очень ясный вопрос Понырев.
