– А почему он в кальсонах? С постели взяли? * Так в тексте.
– Он, доктор, в ресторан пришел в таком виде.
– Ага, ага, – очень удовлетворенно сказал доктор, – а почему ок ровавлен? Дрался с кем-нибудь?
– Он с забора упал, а потом в ресторане ударил одного и еще койкого…
– Так, так, так, – сказал доктор и, повернувшись к Ивану Никола евичу, добавил: – Здравствуйте.
– Здорово, вредитель! – злобно и громко ответил Иван.
Понырев сконфузился до того, что боялся поднять глаза на веж ливого доктора. Но тот ничуть не обиделся, привычным ловким же стом снял очки и, приподняв полу халата, спрятал их в задний кар ман брюк, а затем спросил Ивана:
– Сколько вам лет?
– Подите все от меня к чертям, в самом деле! – грубо закричал Иван и отвернулся.
Доктор, щуря привыкшие к очкам глаза и размяв веки, по-прежне му вежливо спросил:
– Почему же вы сердитесь? Разве я сказал вам что-нибудь непри ятное?
– Мне двадцать три года, – заговорил Иван, – и я жалобу подам на вас всех. А на тебя в особенности, гнида! – отнесся он отдельно к Поныреву.
– А на что вы хотите пожаловаться?
– На то, что меня, здорового человека, схватили силой и приво локли в сумасшедший дом, – в гневе ответил Иван.
Здесь Понырев всмотрелся в Ивана и похолодел: в глазах у того не было решительно никакого безумия. Из мутных, как они были в Грибоедове, они превратились в прежние, ясные.
«Батюшки! – испуганно подумал Понырев. – Да он и впрямь, ка жется, нормален? Вот чепуха какая! Зачем же мы, в самом деле, его сюда притащили? Нормален, нормален, только рожа расцарапана…»
– Вы находитесь, – спокойно заговорил врач, присаживаясь на белый табурет на блестящей ноге, – не в сумасшедшем доме, а в кли нике, где вам не причинят ни малейшего вреда и где вас никто не ста нет задерживать, если в этом нет надобности.
Иван Николаевич покосился недоверчиво, но все же пробурчал:
– Слава те господи! Нашелся наконец один нормальный среди идиотов, из которых первый – балбес и бездарность Пашка!
– Кто этот Пашка-бездарность? – осведомился врач.
– А вот он – Понырев! – ответил Иван и ткнул грязным пальцем в направлении Понырева.
Понырев вспыхнул от негодования.
«Это он мне вместо спасибо! – горько подумал он. – За то, что я принял в нем участие! Действительно, сволочь!»
– Типичный кулачок по своей психологии, – ядовито загово рил Иван Николаевич, которому, очевидно, приспичило обличить Понырева, – и притом кулачок, тщательно маскирующийся под пролетария. Посмотрели бы вы, какие он стишки сочинил к перво му… хе, хе… «Взвейтесь, да развейтесь!»… а вы загляните в него – что он думает – ахнете! – И Иван Николаевич рассмеялся совер шенно зловеще.
Понырев тяжело задышал. Был красен и думал только об одном: что он отогрел у себя на груди дрянную змею, что принял участие в том, кто оказался на поверку злобным врагом. И главное, и поде лать ничего нельзя было: не ругаться же с душевнобольным?
– А почему вас, собственно, доставили к нам? – спросил врач, внимательно выслушав обличения Бездомного.
– Да черт их возьми, олухов! Схватили, связали какими-то тряп ками и поволокли!
– Позвольте вас спросить, вы почему в ресторан пришли в одном белье?
– Ничего тут нету удивительного, – ответил Иван, – купаться по шел я на Москву-реку, ну и попятили мою одежду, а эту дрянь остави ли. Не голым же мне идти? Надел что было, потому что спешил в ре сторан к Грибоедову.
Врач вопросительно поглядел на Понырева.
Тот хмуро пробормотал:
– Ресторан так называется.
– Ага, – сказал врач, – а почему так спешили? Какое-нибудь дело вое свидание?
– Консультанта я ловлю, – ответил Иван Николаевич и тревож но оглянулся.
– Какого консультанта?
– Консультанта, который убил Борю Крицкого на Патриарших прудах.
Поныреву не хотелось говорить ни слова, но пришлось объяс нить.
– Секретаря Массолита Крицкого задавило трамваем на Патри арших.
– Не ври ты, чего не знаешь, – рассердился на Понырева Иван Николаевич, – я был при этом. Он его нарочно под трамвай при строил!
– Толкнул?
– Да при чем здесь «толкнул»? – все больше сердясь на общую бестолковость, воскликнул Иван. – Такому и толкать не надо. Он та кие штуки может выделывать, что только держись! Он заранее знал, что Крицкий попадет под трамвай и под какой именно!
– А кто-нибудь, кроме вас, видел этого консультанта?
– То-то и беда, что только я да Крицкий.
– Так. Какие же меры вы приняли, чтобы поймать этого консуль танта-убийцу? – Тут врач повернулся и поглядел на женщину в белом халате, сидящую за столом в стороне. Та вынула лист и стала запол нять пустые места в его графах.
– Меры вот какие. Взял я на кухне свечечку…
– Вот эту? – спросил врач, указывая на свечку, лежащую перед женщиной на столе рядом с разорванной иконкой.
– Эту самую и…
– А иконка зачем? – мягко спросил врач.
Иван покраснел, поглядел в землю смущенно и ответил:
– Ну да, иконка… Иконка-то больше всего их и испугала, – он опять ткнул пальцем в сторону Понырева, – но дело в том… что он, консультант, он, будем говорить прямо, с нечистой силой знается, и вообще так его не поймаешь…
Санитары почему-то вытянули руки по швам, глаз не сводили с Ивана.
