Из кабинета доносился грозный голос, несомненно принадлежа щий Прохору Петровичу, самому заведующему.
«Распекает, что ли?..» – подумал смятенный бухгалтер.
И тут увидел другое: в кожаном кресле, закинув голову на спинку, безудержно рыдая, с мокрым платком в руке, лежала, вытянув ноги почти до средины секретарской, личный секретарь Прохора Петро вича, красавица Сусанна Ричардовна Брокар.
Весь подбородок Сусанны Ричардовны был вымазан губной пома дой, а по персиковым щекам ползли с глаз черные потоки реснич ной краски. Увидев, что кто-то вошел, секретарь вскочила, кинулась к бухгалтеру, вцепилась в лацканы его пиджака, стала трясти и кри чать:
– Слава богу! Хоть один храбрый! Идите, идите к нему! Все раз бежались, все предали! Все испугались! Я не знаю, что делать!
И она потащила бухгалтера в кабинет, причем рот ее полез к уху, а черная краска, смешанная со слезами, добежала до подбородка.
Вовлеченный в кабинет бухгалтер первым долгом уронил порт фель и сейчас же его поднял, затем все мысли его перевернулись кверху ногами. И надо сказать, было от чего.
За огромным письменным столом с массивной чернильницей, в роскошно недавно и заново отделанном кабинете с дубовой мебе лью, кожей и занавесками на окнах сидел пустой костюм и не об макнутым в чернила сухим пером водил по бумагам. При костюме был галстук, в кармашке самопишущее перо, но не было над ворот ником головы, равно как из манжет не выглядывали кисти рук. Ко стюм был погружен в работу и не замечал той кутерьмы, что цари ла кругом.
Услышав шаги, костюм откинулся в кресле, и над воротником прозвучал хорошо знакомый бухгалтеру голос Прохора Петровича:
– В чем дело, товарищ? Ведь на дверях же написано, что я не при нимаю!
Красавица-секретарь взвизгнула и, ломая руки, вскричала:
– Вы видите? Видите? Нету его! Нету! Верните! Что же это та кое?
В дверь кабинета кто-то сунулся, охнул и вылетел вон. Бухгалтер сидел на краешке кресла и чувствовал, как дрожат его ноги. Сусанна Ричардовна прыгала возле бухгалтера, терзая его пиджак, вскрики вала:
– Я всегда, всегда останавливала его, когда он чертыхался, вот и дочертыхался!
Красавица оставила пиджак бухгалтера, подбежала к письменно му столу и музыкальным нежным голосом, немного гнусавым от слез, воскликнула:
– Проша! Где вы?
– Это кто же вам тут «Проша»? – осведомился костюм надменно.
– Не узнает! Не узнает! Доктора! – взрыдала секретарь.
– Попрошу не рыдать в кабинете! – уже злясь, сказал вспыльчи вый костюм в полоску и подтянул к себе свежую пачку бумаг, подце пив ее отсутствующими пальцами.
– Нет, не могу видеть этого! – закричала Сусанна Ричардовна и выбежала в секретарскую, а за нею, как пуля, вылетел и бух галтер.
– Вообразите, сижу, – рассказывала Сусанна Ричардовна, вце пившись в рукав бухгалтера и мотая Василия Степановича из сторо ны в сторону, – и входит кот. Черный, здоровый, как бегемот. Я, ко нечно, кричу ему «брысь». Он – вон, и вдруг входит толстяк тоже с какой-то кошачьей мордой и говорит: «Это что же вы, гражданоч ка, посетителям «брысь» кричите?» И прямо в кабинет к Прохору Петровичу, я за ним: «Вы с ума сошли?!» А он прямо, наглец, к Про хору Петровичу. Ну, тот, он добрейшей души человек, но нервный. Вспылил! Не спорю. Нервозный человек, работает, как вол. Вспы лил! «Вы чего, – говорит, – без доклада лезете? Я занят!» А тот, на хал, вообразите, развалился в кресле, улыбнулся и говорит: «А я, – говорит, – с вами по дельцу пришел поговорить…» А? Ну, тут, знаете, терпение Прохора Петровича лопнуло, и он вскричал: «Да что же это такое? Вывести его, черти б меня взяли!» А этот, вообразите, улыбнулся и говорит: «Черти чтоб взяли? А что ж, это можно!» И трах, я не успела вскрикнуть, смотрю: нету этого оборванца и костюм… Геее… – распялив совершенно потерявший всякие очертания рот, зарыдала Сусанна Ричардовна…
Подавившись рыданием, она перевела дух, но понесла что-то со вершенно несвязное, вроде того:
– И пишет, пишет, пишет! С ума сойти! По телефону говорит… командует… костюм! Все разбежались… Зайцы! У меня руки трясут ся! Пишет! Пишет! Да неужели же вы не понимаете?!
Сусанна Ричардовна махала перед лицом бухгалтера руками, ног ти которых были вымазаны красной краской, а тот только стоял и трясся.
И тут судьба выручила бухгалтера. В секретарскую спокойной во левой походкой входила милиция в числе двух человек. Увидев их, красавица зарыдала пуще, тыча рукою в двери кабинета.
– Давайте не будем рыдать, гражданка, – спокойно сказал пер вый, а бухгалтер, не помня как, выскочил из секретарской и через минуту уже был на свежем воздухе.
В голове у него был сквозняк, в котором гудело что-то вроде: «Ого-го-го-го! Кот… Варьете… Ого-го…»
Чтобы успокоиться немного, он путь до Ваганьковского переулка проделал пешком. Собственно говоря, другой бы более сметливый человек плюнул бы на дела и в сегодняшний день никуда бы более не совался, но Василий Степанович как будто взбесился – исполнить поручение! Казенных денег боялся, как огня, и решил, что сдаст их во что бы то ни стало.
