А тут еще с квартиры Лиходеева вернулись, сообщили, что ника кой артист там не поселялся, да и Лиходеева самого вчера уже не бы ло, а Груня, говорила соседка Аннушка, уехала в деревню под Воро неж к папане в отпуск. Аннушка тут же насплетничала, что Груня увезла с собою во какой мешок сахару рафинаду, потому что, конеч но, Лиходеев человек холостой, а Берлиоза задавило, ну, Грунька, ко нечно, и тащит… Ее бормотание и слушать не стали.
Выходило что-то совершенно несусветное: был вчера сеанс, а кто производил его – неизвестно!
А дело, между прочим, шло к полудню. Ну, тут, натурально, при шлось распорядиться ясно, безоговорочно и точно. Никакого спек такля сегодня не будет. На дверях Варьете тут же была вывешена крупная надпись тушью по картону: «По случаю срочного ремонта сегодняшний спектакль отменяется».
Послали и капельдинера, он об отмене объявил передовым в ги гантской очереди. Произошло волнение, но и кончилось. И очередь стала разрушаться от головы к хвосту, но еще час примерно наруша ла порядок и мешала движению по Садовой.
Двери Варьете заперли, следствие отбыло. Остались только де журные.
Бухгалтеру же Загривову предстояло выполнить две задачи. Срочно съездить в ведомство зрелищ и увеселений и доложить о том, что вот, мол, у нас какая история… Так вот, пришлите кого-ни будь на место Лиходеева… Тьфу ты! Навязалась забота! Второе: нуж но было в финзрелищном секторе сдать вчерашнюю кассу: 21 711 рублей.
Василий Степанович упаковал кассу в газетную бумагу, бечевкой обвязал пакет и, хорошо зная инструкцию, направился не к автобусу, а к таксомоторной стоянке, на которой стояло три машины.
Лишь только шоферы увидели пассажира, спешащего с туго наби тым портфелем к стоянке, как все трое сорвались с места и из-под носа у него уехали пустыми, почему-то при этом злобно оглядываясь. Загривов рот раскрыл. У стоянки он стоял дурак дураком, сообра жая, что бы значило такое бегство шоферов.
Через три минуты подкатила пустая машина на стоянку, и лицо шофера сразу перекосило, лишь только он увидел пассажира.
– Свободна машина? – изумленно кашлянув, спросил Василий Степанович.
– Деньги покажите, – со злобой сказал шофер, не глядя на бух галтера.
Пораженный бухгалтер вытащил, зажав портфель под мышкой, бумажник, показал шоферу червонец.
Шофер даже в лице изменился от злобы.
– Не поеду! – сказал он и отвернулся.
– Я извиняюсь… – начал бухгалтер, моргая глазами.
– Трешки есть? – буркнул шофер.
Пораженный изумлением бухгалтер вынул из бумажника две трешки.
– Садитесь! – крикнул шофер так, как будто кричал «Вон!», и хлопнул по флажку счетчика так, что чуть не сломал его.
Поехали. Набравшись смелости, бухгалтер спросил у свирепого возницы:
– Сдачи, что ль, нету?
– Полный карман сдачи, – заорал шофер, и в зеркальце бухгал тер увидел его налившиеся кровью глаза, – третий случай со мною сегодня… Да и с другими было! Дает какой-то сукин сын червонец… я ему сдачи шесть пятьдесят… Вылез, сволочь!.. Через минут пять смотрю: бумажка с нарзанной бутылки! – Тут шофер произнес совер шенно непечатные слова. – Другой на Зубовской… червонец… даю сдачи семь целковых… ушел… полез в кошелек… оттуда пчела… тяп за палец… ах ты… – шофер произнес непечатные слова, отняв от ру ля руку, показал распухший палец, – а червонца нету! (непечатные слова)… Товарища моего на двадцать два рубля нагрели, другого еще на тринадцать с полтиной… (непечатные слова)… Вчера в этом Варь ете (непечатные слова) какая-то гадюка-фокусник с червонцами сеансик сделал (непечатные слова).
Бухгалтер обомлел, съежился и сделал такой вид, будто он самое слово «Варьете» слышит в первый раз, а сам подумал: «Ну и ну…»
Приехали на Ильинку, расплатился Василий Степанович. Шофер мял трешку, смотрел на свет, наконец с ворчанием засунул в кошель. По счетчику выходило два семьдесят, но у Василия Степановича не хватило духу потребовать сдачи.
Хорошо зная дорогу, бухгалтер затрусил по коридору управления, устремляясь туда, где находился кабинет заведующего, и уже по до роге понял, что попал не вовремя. Какая-то суматоха царила в управ лении. Мимо бухгалтера пролетела курьерша со сбившимся на заты лок платочком и с вытаращенными глазами. Она кричала:
– Нету, нету, пиджак, штаны, и ничегошеньки в пиджаке нету!
Затем в отдалении кто-то разбил поднос с посудой, из секретар ской комнаты, помещавшейся перед желанным кабинетом, выбежа ла вторая курьерша с пустым подносом и ложечкой, а за ней знако мый бухгалтеру заведующий 1-м сектором. Заведующий был в таком состоянии, что не узнавал людей, и куда-то брызнул.
Ноги донесли удивленного бухгалтера до секретарской комнаты, у дверей которой оказался один из служащих, прижавшийся к стене и глядящий на бухгалтера бессмысленно. У ног служащего валялась папка и рядом вывалившиеся из нее докладные бумаги.
Бухгалтер заглянул в секретарскую и поразился. Первое, что он увидел, это припавшего к щели в полураскрытой двери кабинета ка кого-то служащего, который, присев на корточки, глядел в кабинет с таким страшным лицом, что бухгалтер остановился, колеблясь – входить ли ему?
