Кратко же говоря, расхлебывать последствия всего того, что на кануне произошло в Варьете, пришлось бухгалтеру Василию Степа новичу Загривову. Положение его было тягостное, и ухудшалось оно тем, что вся команда его находилась в полном смятении, близком, пожалуй, к панике. Команда эта, то есть сам бухгалтер, счетовод, ма шинистка, кассирша, курьеры, капельдинеры и уборщицы, – сло вом, никто не находился на своем месте, никто не работал, а все тор чали на подоконниках, глядя на то, что происходит на площади под стенами Варьете.
А происходило то, что и предвидел Римский. У стены Варьете ле пилась в два ряда тысячная очередь ожидавших открытия билетной кассы, которое должно было состояться ровно в полдень.
В голове этой очереди с загадочными лицами находилось около двадцати московских барышников.
Очередь шумела, привлекала внимание струившихся мимо граж дан, в очереди вскипали зажигательные рассказы о вчерашнем неви данном сеансе черной магии.
Эти же рассказы вконец разложили и самое команду и привели в величайшее смущение Василия Степановича, который накануне на спектакле не был. В самом деле, капельдинеры шушукались, глаза у них ходили колесом. Многие из них вчера поймали по нескольку червонцев. Надо сказать правду, все мы люди! Один из них сегодня утром, идя на работу, мысленно перекрестился и спросил три пачки «Риону» в табачном киоске. Прошло. Получив сдачу и три пачки, он почувствовал какое-то сладостное томление и рассказал об этом при ятелю из бельэтажной вешалки. Тот изменился в лице и признался, что сам побывал уж в гастрономе, но еле унес оттуда ноги. Кассирша с визгом швырнула ему бумажку обратно, крича:
– Это вы что же, гражданин, суете в кассу? Вы думаете, что я сле пая? Посмотрите, граждане!..
Глянул: возвращают ему ярлык от «Абрау-Дюрсо» (полусухое). Отоврался, сказал, что ярлык лежал в кошельке у него случайно, а что он близорукий, и пришлось отдать настоящий червонец, что бы замять это дело.
Наивно было бы думать, что только эти двое пробовали менять; уж очень смиренные, загадочные [лица] были у капельдинеров. И при этом у некоторых грустные, у других же веселые.
Кассиршу и Василия Степановича совершенно сбили с панталыку те же капельдинеры, рассказав о том, как в полночь бегали по пло щади черт знает в чем гражданки, и прочее в этом же роде.
К десяти часам утра очередь так взбухла, что о ней достигли слухи до милиции, и надо отметить, что с удивительною быстротою были присланы конные наряды, которые привели ее в порядок, если, ко нечно, порядком можно назвать змею в два ряда, тянущуюся до Куд ринской площади. Сама по себе уже эта змея представляла великий соблазн и приводила население в полное изумление.
Но это, конечно, еще далеко не все. В тылу театрального отряда с девяти часов утра непрерывно звонили телефоны в кабинете Лиходеева, в кабинете Римского, в бухгалтерии, в кассе и в кабинете Варенухи. Требовали Лиходеева, Варенуху, Римского: Василий Сте панович сперва отвечал что-то, отвечала и кассирша, бурчали что-то в телефоны и капельдинеры – «не прибыли еще», а потом и вовсе пе рестали отвечать, потому что отвечать было решительно нечего. Го ворили «Лиходеев на квартире», а отвечали из города, что на квар тиру звонили, а оттуда отвечают, что Лиходеев в Варьете.
Позвонила взволнованная дама, стала требовать Римского, ей по советовали позвонить к жене его, а трубка, зарыдав, ответила, что она и есть жена и что Римского нигде нету!
Начиналась какая-то чепуха. Уборщица всем уже рассказала, что, явившись в кабинет финдиректора убирать, увидела, что дверь на стежь, лампы горят, окно разбито, стул валяется на полу и никого нету.
В одиннадцатом часу ворвалась в Варьете мадам Римская. Не сто ит описывать эту грустную и шумную сцену.
А в половине одиннадцатого явилась и милиция. Первый же и со вершенно резонный ее вопрос был:
– Что у вас тут происходит, граждане? В чем дело?
Команда отступила, выставив вперед бледного, взволнованного Василия Степановича.
Клубок начал разматываться мало-помалу. Пришлось наконец на звать вещи своими именами и признаться, что администрация Варь ете в лице директора, финдиректора и администратора пропала и находится неизвестно где, что конферансье в психиатрической ле чебнице, что сеанс вчера был, скажем прямо, скандальный, и так да лее.
Мадам Римскую отправили домой и более всего заинтересова лись рассказом уборщицы о брошенном на ночь в беспорядке каби нете с разбитым стеклом в окне, и через короткое время в здании Ва рьете через черный ход появилась цвета папиросного пепла собака с острыми ушами и умными глазами в сопровождении двух лиц в штатской одежде. Разнесся среди служащих Варьете слух, что пес – не кто иной, как Тузбубен, известный не только в Москве, но и дале ко за пределами ее.
И точно, это был Тузбубен.
