– Э, вот это напрасно, – неодобрительно заметил хозяин, – муж чина, не пьющий вина… В этом есть что-то неприятное… Так не при кажете ли партию в кости? Или вы любите другие игры? Пикет?
– Не играю, – утомленный уже, отозвался буфетчик.
– Совсем худо! – заключил хозяин. – Что-то недоброе таится в людях, избегающих вина, игр, общества прелестных женщин, за стольной беседы с приятелем. Такие люди или тяжко больны, или втайне ненавидят окружающих… Правда, не исключена возмож ность… И среди лиц, сидящих со мною за пиршественным столом, попадались иногда удивительные подлецы… Не знаю, чем вас и за нять…
– Я, изволите ли видеть, – уже с отчаянием заговорил буфетчик, чувствуя озноб от мокрых брюк, – по другому делу…
– Я – воплощение внимания, – поощрил его вежливый артист.
– Вчера вы изволили фокусы делать…
Маг изумленно откинулся на своем ложе.
– Я? – воскликнул он. – Помилуйте! Мне это не к лицу!
Буфетчик совершенно опешил.
– Виноват, – просипел он, – да ведь сеанс черной магии…
– Ах, ну да, – вскричал артист, – ну да… Дорогой мой! Я должен открыть вам тайну… Дело в том, что я ведь отнюдь не артист… Про сто мне хотелось повидать где-нибудь москвичей в массе, так ска зать. Удобнее всего это сделать в театре. Ну, вот моя компания, – он кивнул в сторону кота, – и устроила этот сеанс. Я же лишь сидел и смотрел.
Буфетчик изменился в лице.
– Но это не меняет дела, – продолжал Воланд, – что же в связи с этим сеансом привело вас ко мне?
– Изволите ли видеть, – запинаясь, говорил буфетчик, – в числе фокусов показано было, как бумажки слетели с потолка… Ну, все их и нахватали… И вот в вашем отделении заходит ко мне в буфет молодой человек, спрашивает два бутерброда с чайной… Дает червонец… Я разменял, сдачи восемь с полтиной… Потом другой…
– Тоже молодой человек?
– Нет, этот пожилой… Третий, четвертый… Я все даю сдачи. А сегодня стал проверять кассу, глядь, а вместо червонцев резаная га зета! На сто девять рублей наказали буфет…
– Ай-яй-яй! – воскликнул хозяин. – Да неужели же они думали, что это настоящие бумажки? Ведь это же фокус! Я не допускаю мыс ли, чтобы они это сделали сознательно!..
Буфетчик как-то криво улыбнулся, но ничего не сказал.
– Неужели мошенники? – вперяя в буфетчика свой сверкающий глаз, тревожно допытывался хозяин у гостя. – Скажите, среди моск вичей есть мошенники? Это мне чрезвычайно интересно!
В ответ буфетчик так горько улыбнулся, что отпали всякие сомне ния: да, среди москвичей есть мошенники!
– Это низко! – возмутился Воланд. – Я все понимаю. Вы человек бедный… ведь вы человек бедный?
Буфетчик втянул голову в плечи и поглядел в сторону.
– У вас сколько имеется сбережений?
Вопрос был задан участливым тоном, но все-таки это вопрос неде ликатный, и буфетчик замялся.
– Двести сорок девять тысяч рублей в пяти сберкассах, – ото звался из соседней комнаты треснувший голос, – и дома под полом сто золотых десяток.
Буфетчик так и замер на своей табуретке.
– Ну, конечно, это не сумма, – снисходительно сказал Воланд своему гостю, – хотя, впрочем, и она, собственно, вам не нужна. Вы когда умрете?
Тут уже буфетчик возмутился.
– Это никому не известно и никого не касается, – ответил он.
– Ну да, не известно, – послышался тот же дрянной голос за две рью, – подумаешь, бином Ньютона! Умрет он через девять месяцев, в феврале будущего года, от рака печени в клинике 1-го МГУ.
Буфетчик стал желт лицом, в глазах у него выразился ужас, он по вернул голову к двери, потом глянул на кота. Тот, мирно дремавший до сих пор на горячей шкуре, открыл глаза, с любопытством погля дел на буфетчика.
– Гм, девять месяцев, – задумчиво соображал Воланд, – двести сорок девять тысяч… гм… Это выходит 27 тысяч 666 рублей в перио де в месяц? Маловато, но при скромной жизни хватит… Да еще эти десятки…
– Десятки реализовать не удастся, – все тот же голос ввязался, леденя сердце буфетчика… – По смерти Андрея Лукича дом немед ленно сломают, и десятки будут отправлены в госбанк.
Буфетчик сидел как окаменевший, молчал.
– Да я и не советовал бы вам ложиться в клинику, – продолжал сочувствовать и советовать артист-маг, причем глаз его сиял как зо лотой, – какой смысл умирать в палате под стоны и хрипы безнадеж но больных? Эфир этот, уколы, страдания… Тошная скука… Не лучше ли устроить пир на эти 27 тысяч и, приняв цианистого калия, пе реселиться под звуки струн, окруженным хмельными красавицами и лихими друзьями?
Буфетчик сидел неподвижно и очень постарел… Темные кольца окружали его глаза, щеки обвисли. Нижняя челюсть отвалилась.
– Впрочем, мы замечтались! – весело воскликнул хозяин. – К де лу, к делу! Вы, конечно, хотите, чтобы вам вернули настоящие день ги?
Буфетчик что-то прохрипел.
– Фагот! – крикнул хозяин. Голос его ударил как колокол, на сто ле звякнули бутылки. – Ты что же там такое устроил с бумажками?
– Помилуйте, мессир! – обиженно воскликнул Коровьев, тотчас появляясь в комнате. – За кого вы меня принимаете? Я работал с на стоящими деньгами! Будьте столь любезны, – обратился он к буфет чику, – покажите вчерашние деньги.
