В Охотном ряду Маргарита поднялась, чтобы выйти, но судьба на некоторое время связала ее с парочкой граждан. Они тоже снялись в Охотном и направились туда же, куда и Маргарита, к цветочной лавке. Покупка Маргариты была скромная и дешевая. В память мас тера и встречи с ним она купила два букетика фиалок, завернутых в зеленые листья. «Один – мне, другой – ему…» – думала Маргарита. Но ей мешали сосредоточиться две спины, которые все время толка лись перед нею: одна широкая, другая щуплая с выпирающими из-под ткани толстовки лопатками. Шептуны приценивались к гор шкам с бледно-фиолетовыми гиацинтами. Наконец Маргарита поки нула лавку, но, обернувшись, видела, как двое суетились у приступоч ки автобуса, хватаясь одной рукой за поручень, а другой прижимая к животу по два горшка с тощими гиацинтами.
Прошло полчаса. Маргарита сидела под стеною Кремля в Алек сандровском саду, одна на длинной скамье. Маргарита щурилась на яркое солнце, вспоминала то свой сон, то как наяву сидела два года тому назад на этой скамье с ним. Букетики лежали у нее на коленях, черная сумочка рядом на скамье. Томясь под весенним светом, Мар гарита, обращаясь мысленно к нему, упрашивала его покинуть ее, от пустить, дать ей свободу жить, любить, дышать воздухом. Внутренне она за него отвечала сама себе: «Пожалуйста… разве я держу тебя?», а ему отвечала за себя: «Что же, пожалуйста… нет, ты держишь… ты из памяти уйди, тогда я стану свободна…»
Проходивший мимо мужчина покосился на хорошо одетую Мар гариту, привлеченный ее красотою, удивленный ее одиночеством. Он кашлянул, потоптался и сел на другом конце скамьи.
Помолчав некоторое время, он заговорил:
– Определенно хорошая погода сегодня…
Маргарита так мрачно поглядела на него, что он умолк, поднялся и ушел.
«Вот и пример, – мысленно говорила Маргарита тому, кто владел ею, – почему, собственно говоря, я прогнала его? Ничего в нем нет дурного, разве только что это «определенно» глупо… Почему я сижу, как сова, под стеной одна? Почему я выключилась из жизни?»
Она совсем запечалилась, пощурилась. Но тут вдруг та самая ут ренняя волна ожидания и возбуждения толкнула ее…
«Да, случится!» – Маргарита шевельнулась, букетик упал на пе сок, и тотчас же волна донесла до нее сквозь шум города удар бараба на и звуки фальшивящих труб.
Первым показался шагом едущий мимо решетки сада конный ми лиционер, за ним шлемы двух пеших. Засим грузовик, набитый стоя щими музыкантами, частью одетыми в гимнастерки, частью в штат ское. Далее – крайне медленно двигающаяся похоронная открытая машина. На ней гроб в венках, а по углам площадки – четыре стоя щих человека: три мужчины, одна женщина. Даже на расстоянии Маргарита разглядела, что лица у двух, обращенные к решетке, были растерянные. В особенности это было заметно в отношении граж данки, стоявшей в левом заднем углу автодрог. Толстые серые щеки гражданки в модной кокетливой шляпке в виде петушьего гребешка распирало как будто изнутри какою-то пикантной тайной, в заплыв ших глазках бродили двусмысленные огоньки, а губы складывались против воли, по-видимому, в столь же двусмысленную улыбочку. Ка залось, что вот еще немного – и она подмигнет на покойника и ска жет: «Видали вы что-нибудь подобное? Прямо мистика!»
В задней части дрог на подставке стояли в горшках цветы, и Мар гарита тотчас разглядела четыре бледно-фиолетовых гиацинта. «Те самые…» – подумала она. Немедленно за сим она увидела и двух покупателей гиацинтов, трепавшихся насчет Поплавского в трол лейбусе.
Они оба шли в первом ряду непосредственно за машиной. Потек ли за ними и другие граждане, тоже в чинных рядах, все без кепок и шляп. И все они старались иметь вид печальный, приличествую щий случаю, вид многозначительный и солидный, и у всех на лицах и даже в походке чувствовались недоумение, смущение и неуверен ность.
Маргарита провожала глазами шествие, прислушиваясь к тому, как уныло турецкий барабан на грузовике выделывал одно и то же: «Бум-с… бум-с… бум-с». Трубы, отъехав, смягчились, и опять стали слышны деловитые гудки машин, в вальсе обегавших зда ние Манежа.
«Какие странные похороны… – думала Маргарита. – Интересно бы узнать, кого это хоронят?»
– Берлиоза Михаила Александровича, – послышался рядом но совой мужской голос, – председателя Миолита.
Удивленная Маргарита повернулась и увидела на своей скамейке нового гражданина. Трудно было сказать, откуда он взялся, ибо только что еще никого не было. Очевидно, бесшумно подсел в то время, когда Маргарита загляделась на процессию и, очевидно, в рассеян ности вслух задала свой вопрос.
Процессия тем временем приостановилась, вероятно, задержан ная впереди семафором.
– Да, – продолжал неизвестный гражданин, – удивительное у них теперь настроение. Везут покойника, а думают только о том, куда девалась голова. Видите, какие у них растерянные лица?
– Какая голова? – спросила Маргарита, покосившись на соседа и удивляясь тому, как он одет.
