По тому, как внизу два ряда редких огней слились в две непрерыв ные огненные черты, по тому, как они вовсе пропали, Маргарита до гадалась о том, что она летит со сверхчудовищной скоростью, и по разилась тому, что она не задыхается.
По прошествии нескольких секунд новое озерцо электрического света повалилось под ноги ведьме и сгинуло. Через несколько секунд на земле внизу слева блеснуло еще одно. «Города!» – крикнула Марга рита и не успела ничего разглядеть, как озерцо исчезло.
Очаги света вспыхивали то по сторонам, то с боков и уходили в землю. Маргариту вдруг забеспокоило то обстоятельство, что она, собственно, не знает маршрута, летит черт знает куда, но по поведе нию щетки, уверенно пожирающей пространство, догадалась, что та несет ее правильно по маршруту.
И так она летела в течение минуты примерно. Раза два-три видела тусклые отсвечивающие какие-то клинки, лежащие в земной черно те, решила, что это реки. Поворачивая голову кверху, любовалась тем, что луна летит над нею, как сумасшедшая, обратно в Москву и в то же время стоит на месте, и отчетливо виден на ней загадочный рисунок какой-то: не то дракон, не то конек-горбунок, темной и ост рой мордой обращенный к покинутой Москве.
Предалась размышлениям о летании и очень осудила аэропланы и под свист разрываемого воздуха беззвучно посмеялась над челове ком, который летает в воздухе воровато, норовя пронырнуть повыше и поскорее в воздухе, ежесекундно опасаясь полететь вверх тормашка ми вместе со своей сомнительной машинкой или вместе с нею же сго реть в высотах, куда его никто решительно не приглашал подниматься.
Такие размышления навели ее на мысль о том, что, по сути дела, она зря исступленно гонит щетку. Что-то подсказывало ей, что там, куда она летит, ее прекраснейшим образом и подождут и незачем ей терпеть скуку быстрого полета.
Она затормозила щетку, и тотчас все под нею изменилось. Все безличное черное месиво внизу, до сих пор стоявшее как бы неподвижно, теперь поплыло медленно под Маргаритой, в то же время поднимаясь к ней и начиная выдавать свои контуры, детали, тайны. Через несколько мгновений Маргарита была невысоко над землей и убедилась в том, что, что бы ни говорили пессимисты, земля все же совершенно прекрасна, а под луною и просто неповторима.
Маргарита наклонила щетку щетиной вперед, так что хвост ее поднялся вверх, и тихо пошла к самой земле. Она как бы скользила на салазках с крутой горы. Когда земля была так близка, что можно было коснуться травы рукою, Маргарита пролетела над росистым лугом и высадилась на плотине, чтобы отдохнуть. Сзади нее показы вала свои толстые освещенные бревна мельница, впереди блестел пруд. Слышно было, как у колеса журчит струйка, где-то далеко, вол нуя душу, шумел поезд.
С наслаждением разминая ноги, Маргарита походила по широ кой песчаной дороге, держа щетку на плече, рассматривая окрестно сти и прислушиваясь. На холме за прудом виднелся красноватый огонек. Он светился в каком-то большом доме, темно громоздившем ся под луной рядом с лесом. Оттуда доносился негромкий собачий лай, под вербами близ плотины стрекотали лягушки. Маргарите нра вилось, что здесь пустынно, ей захотелось погулять, и тут же она ска зала сама себе, что летать можно только одним способом – низко и очень медленно, изредка вот так высаживаясь на землю.
Однако щетка вела себя странно. Она была какая-то напряжен ная, как будто тянула руку вверх, стремилась подняться. Тут беспо койство охватило наездницу. Подумалось о том, что, по сути дела, ей бы следовало не прерывать полета и не прохлаждаться здесь, потому что залетела она неизвестно куда, не зная никакого адреса, находит ся, по-видимому, ой-ой как далеко от Москвы, легко может опоздать и никуда не попасть.
Она оседлала щетку, дала ей волю, и та сразу понесла ее над пру дом, потом над крышей дома, все больше забирая ходу. Маргарита ус покоилась – щетка знала дорогу. Она заботилась только об одном, чтобы щетка не забирала высоко, к луне поближе, и чтобы не струи лось под ногами так, что ничего нельзя разобрать, кроме мелькания каких-то пятен.
И щетка, осаживаемая наездницей, несла ее над самыми верхуш ками сосен, над лугами, над линией какой-то железной дороги, на ко торой сыпал искрами прилипший как бы к месту гусеница-поезд, над водными зеркалами, в которых показывалась на мгновенье луна, над реками и ручьями.
