– Обе вы хороши, – звучно сказала Маргарита, переваливаясь через подоконник в кухню. Обе ссорящиеся повернулись на голос и замерли с грязными ложками в руках. Маргарита осторожно про тянула руку между ними, повернула краны в обоих примусах и поту шила их. Женщины охнули и открыли рты. Но Маргарита уже соску чилась в кухне и вылетела в переулок.
В конце его ее внимание привлекла роскошная громада восьми этажного, видимо, только что построенного дома. Маргарита пошла вниз и, приземлившись, увидела, что фасад дома выложен черным мрамором, что двери широкие, что за стеклом их виднеется фураж ка с золотым галуном и пуговицы швейцара и что над дверьми золо том выведена надпись: «Дом Драмлита».
Маргарита щурилась на надпись, соображая, что бы могло озна чать слово «Драмлит». Взяв щетку под мышку, Маргарита вошла в подъезд, толкнув дверью удивленного швейцара, и увидела рядом с лифтом на стене черную громадную доску, а на ней выписанные бе лыми буквами номера квартир и фамилии жильцов. Венчающая спи сок надпись «Дом Драматурга и Литератора» заставила Маргариту испустить хищный задушенный вопль. Поднявшись в воздухе повы ше, она жадно начала читать фамилии: Хустов, Двубратский, Квант, Бескудников, Латунский…
– Латунский! – завизжала Маргарита. – Латунский! Да ведь это же он… Это он погубил мастера!
Швейцар у дверей, выкатив глаза и даже подпрыгивая от удивле ния, глядел на черную доску, стараясь понять такое чудо: почему это завизжал внезапно список жильцов.
А Маргарита в это время уже поднималась стремительно вверх по лестнице, повторяя в каком-то упоении:
– Латунский – восемьдесят четыре… Латунский – восемьдесят четыре…
Вот налево – 82, направо – 83, еще выше, налево – 84. Здесь! Вот и карточка – «О.Латунский».
Маргарита соскочила со щетки, и разгоряченные ее подошвы приятно охладила каменная площадка. Маргарита позвонила раз, другой. Но никто не открывал. Маргарита стала посильнее жать кнопку и сама слышала трезвон, который поднялся в квартире Латунского. Да, по гроб жизни должен быть благодарен покойному Берлиозу обитатель квартиры № 84 в восьмом этаже за то, что пред седатель Массолита попал под трамвай, и за то, что траурное заседа ние назначили как раз на этот вечер. Под счастливой звездой родил ся критик Латунский. Она спасла его от встречи с Маргаритой, став шей ведьмой в эту пятницу.
Никто не открывал. Тогда во весь мах Маргарита понеслась вниз, отсчитывая этажи, долетела донизу, вырвалась на улицу и, глядя вверх, отсчитала и проверила этажи снаружи, соображая, какие именно окна квартиры Латунского. Несомненно, что это были пять темных окон на углу здания, в восьмом этаже. Уверившись в этом, Маргарита поднялась в воздухе и через несколько секунд сквозь от крытое окно входила в неосвещенную комнату, в которой серебри лась только узенькая дорожка от луны. По ней пробежала Маргари та, нашарила выключатель. Через минуту вся квартира была освеще на. Щетка стояла в углу. Удостоверившись, что дома никого нету, Маргарита открыла дверь на лестницу и проверила, тут ли карточка. Карточка была на месте, Маргарита попала туда, куда нужно было.
Да, говорят, что и до сих пор критик Латунский бледнеет, вспоми ная этот страшный вечер, и до сих пор с благоговением произносит имя Берлиоза. Совершенно неизвестно, какою темной и гнусной уголовщиной ознаменовался бы этот вечер, – по возвращении из кухни Маргариты в руках у нее оказался тяжелый молоток.
Нагая и невидимая летунья сдерживала и уговаривала себя, руки ее тряслись от нетерпения. Внимательно прицелившись, Маргарита ударила по клавишам рояля, и по всей квартире пронесся первый жалобный вой. Исступленно кричал ни в чем не повинный беккеровский кабинетный инструмент. Клавиши в нем проваливались, ко стяные накладки летели во все стороны. Инструмент гудел, выл, хрипел, звенел. Со звуком револьверного выстрела лопнула под уда ром молотка верхняя лированная дека. Тяжело дыша, Маргарита рвала и мяла молотком струны. Наконец, уставши, отвалилась, бух нулась в кресло, чтобы отдышаться.
В ванной страшно гудела вода и в кухне также. «Кажется, уже по лилось на пол…» – подумала Маргарита и добавила вслух:
– Однако рассиживаться нечего.
Из кухни в коридор уже бежал поток. Шлепая босыми ногами в воде, Маргарита ведрами носила из кухни воду в кабинет критика и выливала ее в ящики письменного стола. Потом, разломав молот ком двери шкафа в этом же кабинете, бросилась в спальню. Разбив зеркальный шкаф, она вытащила из него костюм критика и утопила его в ванне. Полную чернильницу чернил, захваченную в кабинете, она вылила в пышно взбитую двуспальную кровать в спальне. Разру шение, которое она производила, доставляло ей жгучее наслажде ние, но при этом ей все время казалось, что результаты получаются какие-то мизерные. Поэтому она стала делать что попало. Она била вазоны с фикусами в той комнате, где был рояль. Не докончив этого, возвращалась в спальню и кухонным ножом резала простыни, била застекленные фотографии. Усталости она не чувствовала, и только пот тек по ней ручьями.
