– Душенька! Маргарита Николаевна! – кричала Наташа, скача рядом с Маргаритой. – Сознаюсь, взяла крем! Ведь и мы хотим жить и летать! Простите меня, повелительница, а я не вернусь, нипочем не вернусь! Ах, хорошо, Маргарита Николаевна!.. Предложение мне делал, – Наташа стала тыкать пальцем в шею сконфуженно пыхтя щего борова, – предложение! Ты как меня называл, а? – кричала она, наклоняясь к уху борова.
– Богиня! – завывал тот. – Не могу я так быстро лететь! Я бумаги могу важные растерять. Наталья Прокофьевна, я протестую.
– Да ну тебя к черту с твоими бумагами! – дерзко хохоча, крича ла Наташа.
– Что вы, Наталья Прокофьевна! Нас услышит кто-нибудь! – мо ляще орал боров.
Летя галопом рядом с Маргаритой, Наташа с хохотом рассказыва ла ей о том, что произошло в особняке после того, как Маргарита Николаевна улетела через ворота.
Наташа созналась в том, что, не прикоснувшись более ни к ка ким подаренным вещам, она сбросила с себя одежду и кинулась к крему и немедленно им намазалась. И с нею произошло то же, что с ее хозяйкой. В то время как Наташа, хохоча от радости, упивалась перед зеркалом своей волшебною красой, дверь от крылась, и перед Наташей явился Николай Иванович. Он был взволнован, в руках он держал сорочку Маргариты Николаевны и собственную свою шляпу и портфель. Увидев Наташу, Николай Иванович обомлел. Несколько справившись с собою, весь крас ный как рак, он объявил, что счел долгом поднять рубашечку, лич но принести ее…
– Что говорил, негодяй! – визжала и хохотала Наташа. – Что го ворил, на что сманивал! Какие деньги сулил! Говорил, что Клавдия Петровна ничего не узнает. Что, скажешь, вру? – кричала Наташа борову, и тот только сконфуженно отворачивал морду.
Расшалившись в спальне, Наташа мазнула кремом Николая Ива новича и сама оторопела от удивления. Лицо почтенного нижнего жильца свело в пятачок, а руки и ноги оказались с копытцами. Гля нув на себя в зеркало, Николай Иванович отчаянно и дико завыл, но было уже поздно. Через несколько секунд он, оседланный, летел куда-то к черту из Москвы, рыдая от горя.
– Требую возвращения моего нормального облика! – вдруг не то исступленно, не то моляще прохрипел и захрюкал боров. – Я не на мерен лететь на незаконное сборище! Маргарита Николаевна, вы обязаны унять вашу домработницу!
– Ах, так я тебе теперь домработница? Домработница? – вскри кивала Наташа, нащипывая ухо борову. – А была богиня? Ты меня как называл?
– Венера! – плаксиво отвечал боров, пролетая над ручьем, шумя щим меж камней, и копытцами задевая шорохом за кусты орешника.
– Венера! Венера! – победно прокричала Наташа, подбоченив шись одной рукой, а другую простирая к луне. – Маргарита! Короле ва! Упросите за меня, чтоб меня ведьмой оставили! Вам всё сделают, вам власть дана!
И Маргарита отозвалась:
– Хорошо, я обещаю.
– Спасибо! – прокричала Наташа и вдруг закричала резко и както тоскливо: – Гей! Гей! Скорей! Скорей! А ну-ка, надбавь! – Она сжа ла пятками похудевшие в безумной скачке бока борова, и тот рванул так, что опять распороло воздух, и через мгновение Наташа уже бы ла видна впереди, как черная точка, а потом и совсем пропала, и шум ее полета растаял.
Маргарита летела по-прежнему медленно в пустынной и неизве стной местности, над холмами, усеянными редкими валунами, лежа щими меж отдельных громадных сосен. Маргарита летела и думала о том, что она, вероятно, где-то очень далеко от Москвы. Щетка ле тела не над верхушками сосен, а уже между их стволами, с одного бо ка посеребренными луной. Легкая тень летящей скользила по земле впереди – теперь луна светила в спину Маргарите.
Маргарита чувствовала близость воды и догадывалась, что цель близка. Сосны разошлись, и Маргарита тихо подъехала по воздуху к меловому обрыву. За этим обрывом внизу, в тени, лежала река. Ту ман висел и цеплялся за кусты внизу вертикального обрыва, а проти воположный берег был плоский, низменный. На нем, под одинокой группой каких-то раскидистых деревьев, метался огонечек от костра и виднелись какие-то движущиеся фигурки. Маргарите показалось, что оттуда доносится какая-то зудящая веселенькая музыка. Далее, сколько хватало глаз, на посеребренной равнине не виделось ника ких признаков ни жилья, ни людей.
Маргарита прыгнула с обрыва вниз и быстро спустилась к воде. Вода манила ее после воздушной гонки. Отбросив от себя щетку, она разбежалась и кинулась в воду вниз головой. Легкое ее тело, как стрела, вонзилось в воду, и столб воды выбросило почти до самой луны. Вода оказалась теплой, как в бане, и, вынырнув из бездны, Маргарита вдоволь наплавалась в полном одиночестве ночью в этой реке.
Рядом с Маргаритой никого не было, но немного подальше за кус тами слышались всплески и фырканье, там тоже кто-то купался.
