– Ни в коем случае не допускаю мысли, – говорил негромко Аф раний, – о том, чтобы Иуда дался в руки каким-нибудь подозритель ным людям в черте города. На улице не зарежешь тайно. Значит, его должны были заманить куда-нибудь в подвал. Но служба уже искала его в Нижнем Городе и, несомненно, нашла бы. Но его нет в городе, за это вам ручаюсь. Если бы его убили вдалеке от города, этот пакет с деньгами не мог бы быть подброшен так скоро. Он убит вблизи го рода. Его сумели выманить за город.
– Не постигаю, каким образом это можно было сделать.
– Да, прокуратор, это самый трудный вопрос во всем деле, и я да же не знаю, удастся ли мне его разрешить.
– Действительно загадочно! В праздничный вечер верующий уходит неизвестно зачем за город, покинув пасхальную трапезу, и там погибает. Кто и чем мог его выманить? Не сделала ли это жен щина? – вдруг вдохновенно спросил прокуратор.
Афраний отвечал спокойно и веско:
– Ни в коем случае, прокуратор. Эта возможность совершенно исключена. Надлежит рассуждать логически. Кто был заинтересо ван в гибели Иуды? Какие-то бродячие фантазеры, какой-то кружок, в котором прежде всего не было никаких женщин. Чтобы жениться, прокуратор, требуются деньги, чтобы произвести на свет человека, нужны они же, но чтобы зарезать человека при помощи женщины, нужны очень большие деньги, и ни у каких бродяг их нету. Женщи ны не было в этом деле, прокуратор. Более того скажу, такое толко вание убийства может лишь сбивать со следу, мешать следствию и пу тать меня.
– Я вижу, что вы совершенно правы, Афраний, – говорил Пи лат, – и я лишь позволил себе высказать свое предположение.
– Оно, увы, ошибочно, прокуратор.
– Но что же, что же тогда? – воскликнул прокуратор, с жадным любопытством всматриваясь в лицо Афрания.
– Я полагаю, что это все те же деньги.
– Замечательная мысль! Но кто и за что мог предложить ему деньги ночью за городом?
– О нет, прокуратор, не так. У меня есть единственное предполо жение, и если оно неверно, то других объяснений я, пожалуй, не найду. – Афраний наклонился поближе к прокуратору и шепотом договорил: – Иуда хотел спрятать свои деньги в укромном, одному ему известном месте.
– Очень тонкое объяснение. Так, по-видимому, дело и обстояло. Теперь я вас понимаю: его выманили не люди, а его собственная мысль. Да, да, это так.
– Так. Иуда был недоверчив. Он прятал деньги от людей.
– Да, вы сказали, в Гефсимании. А вот почему именно там вы на мерены искать его – этого я, признаюсь, не пойму.
– О, прокуратор, это проще всего. Никто не будет прятать день ги на дорогах, в открытых и пустых местах. Иуда не был ни на доро ге в Хеврон, ни на дороге в Вифанию. Он должен был быть в защи щенном, укромном месте с деревьями. Это так просто. А таких дру гих мест, кроме Гефсимании, под Ершалаимом нет. Далеко он уйти не мог.
– Вы совершенно убедили меня. Итак, что же делать теперь?
– Я немедленно начну искать убийц, которые выследили Иуду за городом, а сам тем временем, как я уже докладывал вам, пойду под суд.
– За что?
– Моя охрана упустила его вечером на базаре после того, как он покинул дворец Каифы. Как это произошло, не постигаю. Этого еще не было в моей жизни. Он был взят в наблюдение тотчас же после нашего разговора. Но в районе базара он переложился куда-то, сде лал такую странную петлю, что бесследно ушел.
– Так. Объявляю вам, что я не считаю нужным отдавать вас под суд. Вы сделали все, что могли, и никто в мире, – тут прокуратор улыбнулся, – не сумел бы сделать больше вашего! Взыщите с сыщи ков, потерявших Иуду. Но и тут, предупреждаю вас, я не хотел бы, чтобы взыскание было хоть сколько-нибудь строгим. В конце кон цов, мы сделали все для того, чтобы позаботиться об этом негодяе! Да, я забыл спросить, – прокуратор потер лоб, – как же они ухитри лись подбросить деньги Каифе?
– Видите ли, прокуратор… Это не особенно сложно. Мстители прошли в тылу дворца Каифы, там, где переулок господствует над задним двором. Они перебросили пакет через забор.
– С запиской?
– Да, точно так, как вы и предполагали, прокуратор. Да, впро чем, – тут Афраний сорвал печать с пакета и показал его внутрен ность Пилату.
– Помилуйте, что вы делаете, Афраний, ведь печати-то, навер ное, храмовые!
– Прокуратору не стоит беспокоить себя этим вопросом, – отве тил Афраний, закрывая пакет.
– Неужели все печати есть у вас? – рассмеявшись, спросил Пи лат.
– Иначе быть не может, прокуратор, – без всякого смеха, очень сурово ответил Афраний.
– Воображаю, что было у Каифы!
– Да, прокуратор, это вызвало очень большое волнение. Меня они пригласили немедленно.
Даже в полутьме было видно, как сверкают глаза Пилата.
– Это интересно, интересно…
– Осмеливаюсь возразить, прокуратор, это не было интересно. Скучнейшее и утомительнейшее дело. На мой вопрос, не выплачива лись ли кому деньги во дворце Каифы, мне сказали категорически, что этого не было.
– Ах так? Ну, что же, не выплачивались – стало быть, не выплачи вались. Тем труднее будет найти убийц.
– Совершенно верно, прокуратор.
– Да, Афраний, вот что внезапно мне пришло в голову: не покон чил ли он сам с собой?
