…и нос вынужден был заткнуть… – На этом слове текст обрывается. Следующий лист оборван наполовину. Из сохранившегося текста можно по нять, что Воланд высказал свое неудовольствие по поводу несвежей осетри ны. Буфетчика же волновало другое – фальшивые деньги, он пытался выра зить свои претензии по этому поводу. В ответ послышался возглас Воланда: «Бегемот!» – и далее по тексту.
С. 33. Тут Суковский и Нютон… – Суковский – он же Библейский, Робинский, Близнецов, Римский. Нютон – он же Благовест, Внучата, Варенуха.
С. 34…отравил жизнь Осипу Григорьевичу… – В последующих редак циях в этой роли выступил конферансье Мелунчи, он же Мелузи, Чембукчи, Жорж Бенгальский. ..Аполлона Павловича выбросили… – В следующих редакциях – Арка дий Аполлонович Семплеяров.
Педулаев. – В следующих редакциях – Степа Лиходеев.
С. 36. «…черные скалы, вот мой покой…» – Близко к тексту романса Ф.Шуберта «Приют» на слова Релыытаба.
Если черновики романа, содержащиеся в первой тетради, принять за перво начальный его текст, то вторая тетрадь (или несколько тетрадей) является второй его редакцией. Отличие второй тетради от первой состоит прежде всего в том, что она включает не все главы сочинения, а лишь часть. Продол жение текста романа было в другой (или других) тетради (сохранилось не сколько кусочков текста из нее). По уцелевшим отрывкам из первой (первая редакция) и второй (вторая редакция) тетрадей (при их сопоставлении) яс но видно, что текст второй редакции более отработан автором и уже близок к беловику. Несмотря на то что во второй тетради сохранились лишь части двух глав (одну из них мы условно назовем «Евангелие от Воланда»; вторая имеет полное авторское название «Шестое доказательство»), ясно, что они уже несут в себе то содержание, которое затем, в последующих редакциях, преобразовалось в несколько самостоятельных глав, которые сам автор на звал «древними». В этом – исключительно важное значение сохранившихся текстов из второй редакции романа. Исследуя текстологию «древних глав» из последних редакций «закатного» романа, мы всегда можем обратиться к первоисточнику, который по счастью (а может быть, по мудрой авторской предусмотрительности и недосмотру последующих владельцев архива) уце лел и продолжает удивлять поклонников писателя своей оригинальностью, глубиной и смелостью.
С. 38. Черновики романа. Тетрадь 2. 1928-1929. – Глава первая – «Пристают на Патриарш[их]» – к сожалению, не сохранила ни одного це лого листа с текстом, все оборваны. Но из оставшихся обрывков видно, что это – расширенный вариант той же главы первой редакции, но без предис ловия. Вновь повествование идет от имени автора, пускающегося иногда в любопытнейшие сравнения. Так, записанные в деле № 7001 отделения ра боче-крестьянской милиции «приметы» появившегося на прудах «иност ранца» («нос обыкновенный… далее – особых [примет нет]…») никак не удовлетворяют рассказчика, и он начинает обыгрывать «особые» приметы свои и своих друзей («У меня, у Николая [Николаевича], у Павла Сергееви ча…»), которые, конечно, отличаются «необыкновенностью». Вероятно, прочтение этих мест романа в кругу близких знакомых на Пречистенке вы зывало веселье, и особенно у друзей писателя – Николая Николаевича Лямина и Павла Сергеевича Попова, подвергшихся столь пристальному изу чению на предмет выявления у них «особых примет». Заметим попутно, что этот кусочек текста мгновенно воскрешает в памяти «особые приметы» главного героя пьесы Булгакова «Батум», поступившие из учреждения ро зыска: «Джугашвили. Телосложение среднее. Голова обыкновенная. Голос баритональный. На левом ухе родинка… Наружность… никакого впечатле ния не производит…»
Появление «незнакомца» на Патриарших прудах совпало с моментом ехидного обсуждения писателями изображения нарисованного Иванушкой Иисуса Христа. Вышел незнакомец из Ермолаевского переулка… И «нос у не го был… все-таки горбатый». Рассказ Воланда о давно происшедших событи ях начинается в этой же главе, причем особый интерес у незнакомца вызвал Иванушкин рисунок…
Глава вторая названия не сохранила: первый лист с текстом обрезан под ко решок. К счастью, значительная часть листов с текстом этой главы уцелела. Из сохранившегося текста можно понять, что глава начинается с рассказа Во ланда о заседании Синедриона. Мелькают имена Каиафы, Иуды, Иоанна. Иуда Искариот совершает предательство. Каиафа благодарит Иуду за «предупрежде ние» и предостерегает его – «бойся Толмая». Примечательно, что сначала было написано «бойся фурибунды» (фурибунда – от лат. ярость), но затем Булгаков зачеркнул слово «фурибунда» и написал сверху «Толмая». Значит, судьба преда теля Иуды была предрешена писателем уже в начале работы над романом.
