С. 88…у Понтия Пилата… – Пятый римский прокуратор, управлявший Иудеей с 26 по 36 г. н.э. По Евангелиям и апокрифам, был вынужден против своей воли дать согласие на казнь Иисуса Христа. В коптских и эфиопских святцах 25 июня значится как день св. Понтия Пилата.
С. 90. Погоня. – В первой разметке глав иное название: «Иванушка го нится за Воландом».
С. 92…к Ермолаевскому переулку. – Ермолаевский переулок в 1961 г. был переименован в улицу Жолтовского.
С. 93…в Савеловском переулке. – С 1922 г. переулок стал называться Савельевским.
С. 94. Николай Николаевич к Боре в шахматы ушли играть. – Один из самых близких друзей Булгакова Н.НЛямин, филолог, жил в Савеловском пе реулке в доме № 12, в большой коммунальной квартире. Эту квартиру Булга ков прекрасно знал, поскольку здесь он читал друзьям почти все свои произ ведения: «Белую гвардию», «Зойкину квартиру», «Багровый остров», «Кабалу святош». К Лямину Булгаков многие годы ходил играть в шахматы.
Боря – вероятно, Борис Валентинович Шапошников (1890-1956), худож ник; он познакомился с Булгаковым у Лямина в 1925 г. и с тех пор дружил с пи сателем многие годы.
С. 96…в так называемом доме Грибоедова… – Имеется в виду Дом Гер цена (Тверской бул., д. 25). До 1933 г. в нем размещались Всероссийский Союз писателей и различные литературные организации, затем – Литера турный институт им. А.М.Горького.
Народ этот отличался необыкновенной разношерстностью. – Види мо, Булгакову доставляло удовольствие поиздеваться над писательским це хом. В черновых тетрадях писателя сохранился небольшой отрывок на эту тему из главы, которая была уничтожена:
«- Дант?! Да что же это такое, товарищи дорогие?! Кто? Дант! Ка-ккая Дант! Товарищи! Безобразие! Мы не допустим!
Взревело так страшно, что председатель изменился в лице. Жалобно тенькнул колокольчик, но ничего не помог.
В проход к эстраде прорвалась женщина. Волосы ее стояли дыбом, изо рта торчали золотые зубы. Она то заламывала костлявые руки, то била себя в изможденную грудь. Она была страшна и прекрасна. Она была та самая жен щина, после появления которой и первых исступленных воплей толпа броса ется на дворцы и зажигает их, сшибает трамвайные вагоны, раздирает мосто вую и выпускает тучу камней, убивая…
Председатель, впрочем, был человек образованный и понял, что случи лась беда.
– Я! – закричала женщина, страшно раздирая рот. – Я – Караулина, дет ская писательница! Я! Я! Я! Мать троих детей! Мать! Я! Написала, – пена хлынула у нее изо рта, – тридцать детских пьес! Я! Написала пять колхозных романов! Я шестнадцать лет не покладая рук… Окна выходят в сортир, това рищи, и сумасшедший с топором гоняется за мной по квартире. И я! Я! Не по пала в список! Товарищи!
Председатель даже не звонил. Он стоял, а правление лежало, откинув шись на спинки стула.
– Я! И кто же? Кто? Дант. Учившаяся на зубоврачебных курсах. Дант, тан цующая фокстрот, попадает в список одной из первых. Товарищи! – закрича ла она тоскливо и глухо, возведя глаза к потолку, обращаясь, очевидно, к тем, кто уже покинул волчий мир скорби и забот. – Где же справедливость?!
И тут такое случилось, чего не бывало ни на одном собрании никогда. Товарищ Караулина, детская писательница, закусив кисть правой руки, на коей сверкало об ручальное кольцо, завалилась набок и покатилась по полу в проходе, как бревно, сброшенное с платформы. Зал замер, но затем чей-то голос грозно рявкнул:
– Вон из списка!
– Вон! Вон! – загремел зал так страшно, что у председателя застыла в жи лах кровь.
– Вон! В Гепеу этот список! – взмыл тенор.
– В Эркаи!
Караулину подняли и бросили на стул, где она стала трястись и всхрипывать. Кто-то полез на эстраду, причем все правление шарахнулось, но выясни лось, что он лез не драться, а за графином. И он же облил Караулиной коф точку, пытаясь ее напоить.
– Стоп, товарищи! – прокричал кто-то властно, и бушующая масса стихла.
– Организованно, – продолжал голос.
Голос принадлежал плечистому парню, вставшему в седьмом ряду. Лицо выдавало в нем заводилу, типичного бузотера, муристого парня. Кроме того, на лице этом было написано, что в списке этого лица нет.
– Товарищ председатель, – играя змеиными переливами, заговорил бузо тер, – не откажите информировать собрание: к какой писательской органи зации принадлежит гражданка Беатриче Григорьевна Дант? Р-раз. Какие произведения написала упомянутая Дант? Два. Где означенные произведе ния напечатаны? Три. И каким образом она попала в список?
«Говорил я Перштейну, что этому сукиному сыну надо дать комнату», – то скливо подумал председатель. Вслух же спросил бодро:
– Все? – и неизвестно зачем позвонил в колокольчик.
– Товарищ Беатриче Григорьевна Дант, – продолжал он, – долгое время работала в качестве машинистки и помощника секретаря в кабинете имени Грибоедова.
Зал ответил на это сатанинским хохотом.
– Товарищи! – продолжал председатель. – Будьте же сознательны! – Он завел угасающие глаза на членов правления и убедился, что те его предали.
– Покажите хоть эту Дант! – рявкнул некто. – Дайте полюбоваться!
