– Вот она, – глухо сказал председатель и ткнул пальцем в воздух.
И тут многие встали и увидели в первом ряду необыкновенной красоты женщину. Змеиные косы были уложены корзинкой на царственной голове. Профиль у нее был античный, так же как и фас. Цвет кожи был смертельно бледный. Глаза были открыты, как черные цветы. Платье – кисейное желтое. Руки ее дрожали.
– Товарищ Дант, товарищи, – говорил председатель, – входит в одно из прямых колен известного писателя Данте, – и тут же подумал: «Господи, что же это я отмочил такое?!»
Вой, грохот потряс зал. Что-нибудь разобрать было трудно, кроме того, что Данте не Григорий, какие-то мерзости про колено и один вопль:
– Издевательство!
И крик:
– В Италию!!
– Товарищи! – закричал председатель, когда волна откатилась. – Това рищ Дант работает над биографией мадам Севинье.
– Вон!
– Товарищи! – кричал председатель безумно. – Будьте благоразумны. Она – беременна!
И почувствовал, что и сам утонул, и Беатриче утопил.
Но тут произошло облегчение. Аргумент был так нелеп, так странен, что на несколько мгновений зал закоченел с открытыми ртами. Но только на мгновения.
А затем – вой звериный:
– В родильный дом!
Тогда председатель понял, что не миновать открыть козырную карту.
– Товарищи! – вскричал он. – Товарищ Дант получила солидную автори тетную рекомендацию.
– Вот как! – прокричал кто-то…»
С. 97. И часы эти показали… – В этом месте вырван лист.
С. 98. Писательский ресторан… – О писательском ресторане написано много злых слов (достаточно вспомнить стихотворение В.В.Маяковского «Дом Герцена»). Печальная его слава в те годы докатилась и до зарубежья. Вот что писала, например, рижская газета «Сегодня» 2 апреля 1928 г., пере сказывая материалы нашей прессы:
«Подвал дома Герцена напоминает кафе в Париже. Стены и занавески раз малеваны угловатыми павлинами и попугаями… Высохшая фигура неизвест ной поэтессы, бессмысленные глаза, несомненное знакомство с наркотиками, жирный затылок, невероятные шевелюры, вчера выкупленный из таможни английский костюм и рядом засаленная толстовка.
Великолепен метрдотель Яков Данилович, и его борода приводит многих в дикий восторг!
Здесь много молодежи, молодежь шумно разговаривает, шумно и много пьет…
Кто-то уже судорожно трясется над клавишами рояля. Чарльстон. Ножа ми по тарелкам бьют в такт танцующим, начинается вой выкриков, свист и… модное:
Алли-луйя-а-а!
Между столиками на руках с акробатической ловкостью ходит поэт Иван П. Ему бурно аплодируют.
У ограды дома извозчики подхватывают пары, стадо разъезжается…»
…кто-то спел «Аллилуйя»… – Фокстрот «Аллилуйя!» был написан амери канским композитором Винсентом Юмансом (русский текст П.Германа), что, в сущности, является кощунством. Не случайно эта музыка звучит на «ве ликом бале у сатаны».
С. 99. Степа Лиходеев. – Вариант названия главы: «Степа».
С. 100. Степа Бомбеев был красным директором… – В последующих ре дакциях слово «красный» было Булгаковым изъято, фамилия Бомбеев изме нена на Лиходеева.
С. 103. – Доктор Волаид… – Исследователи-булгаковеды полагают, что имя Воланд взято Булгаковым из «Вальпургиевой ночи» Гёте (из возгласа Meфистофеля: «Junker Voland commt»). Но у Булгакова Воланд не «слуга велико го Люцифера», каковым является Мефистофель, но сам Люцифер, занимаю щий самую высокую ступень в иерархии сил ада. Некоторые исследователи считают, что образ Воланда закодирован Булгаковым дважды: первый раз – «еврейско-сатанинским» кодом, второй раз -
западноевропейским, «фаус товским», носящим откровенно маскировочный характер (З о л о т о – н о с о в М. Сатана в нестерпимом блеске… // Литературное обозрение. 1991. № 5. С. 107).
…специалист по белой магии… – В следующей рукописной редакции: «- Профессор черной магии Фаланд, – представился он…»
С. 107. – Это – город Владикавказ. – Во Владикавказе Степа оказался не случайно. В жизни Булгакова этот город сыграл особую роль: здесь он оказал ся после разгрома белогвардейских частей на Кубани и Северном Кавказе, здесь он провалялся несколько месяцев в тяжелом тифу, здесь началась его литературная и театральная деятельность. И позже, живя в Москве, Булгаков навещал этот город: слишком многое с ним было связано. И тем более не слу чайно название горы – Столовая. «Столовая гора» – так назывался роман Юрия Слезкина (1922, другое название – «Девушка с гор»). Булгаков познако мился с Ю.Л.Слезкиным, к тому времени уже довольно известным писате лем, в 1920 г. во Владикавказе, еще при белых. Затем, при советской власти, они сотрудничали в подотделе искусств. В романе «Столовая гора» Слезкин не только отразил владикавказские события, но и вывел Булгакова в образе писателя Алексея Васильевича.
Волшебные деньги. – Вариант названия главы: «Арест Босого».
