…не люблю драк, шума и всяких таких вещей. – В окончательной редак ции Булгаков эту мысль развивает: «…не выношу шума, возни, насилий и вся ких вещей в этом роде… Ненавистен мне людской крик…» И хотя некоторые исследователи увязывают это высказывание героя со словами профессора Вагнера из «Фауста»: «Но от забав простонародья // Держусь я, доктор, в сто роне…» – думается, подобные сравнения в данном случае неуместны. Для Булгакова, страдавшего после контузии мучительными головными боля ми, всякого рода суета, резкие, раздражающие звуки были настоящим бедст вием. Еще в автобиографической «Красной короне» (1922) он писал: «Боль ше всего я ненавижу… громкие человеческие голоса… и стук». И в «Самогон ном озере» (1923): «В блаженной тишине родилась у меня жгучая мысль о том, что исполнилось мое мечтанье и бабка Павловна, торгующая папиро сами, умерла. Решил я это потому, что из комнаты Павловны не доносилось криков истязуемого ее сына Шурки… О, миг блаженный, светлый час!..» Из повести «Был май» (1934): «…машины отчаянно кричали разными голосами, и каждый раз, как они кричали, сердце падало и подгибались ноги.
– Вот когда-нибудь крикнет так машина, а я возьму и умру…»
И одна из многих записей Е.С.Булгаковой на эту тему (1938): «М.А. нена видит всякую суету в квартире».
Более Булгакова ненавидел суету, крики и резкие звуки, видимо, только Иван Васильевич, вычеркнувший из текста пьесы так необходимый там выстрел. Но это – в «Театральном романе»…
С. 363. – О, как я угадал! – Нечто подобное писал Булгаков Елене Серге евне 6-7 августа 1938 г.: «Я случайно напал на статью о фантастике Гофмана. Я берегу ее для тебя, зная, что она поразит тебя так же, как и меня. Я прав в «Мастере и Маргарите»! Ты понимаешь, чего стоит это сознание – я прав!»
Речь шла о статье И.В.Миримского «Социальная фантастика Гофмана» (Литературная учеба. 1938. №5). Приведем лишь два небольших отрывка из статьи, подчеркнутых Булгаковым (таких подчеркиваний было много):
«…цитируются с научной серьезностью подлинные сочинения знамени тых магов и демонолатров, которых сам Гофман знал только понаслышке. В результате к имени Гофмана прикрепляются и получают широкое хожде ние прозвания вроде спирит, теософ, экстатик… Сам Гофман, обладавший, как известно, необыкновенно трезвым и практическим умом, предвидел кри вотолки своих будущих критиков…»
«Он превращает искусство в боевую вышку, с которой как художник тво рит сатирическую расправу над действительностью».
– Эх, жаль, что на месте Мирцева не было критика Латунского! – Кри тиков, громивших Булгакова в прессе, было много. Но среди них было не сколько, кто сыграл особую роль в травле писателя. К ним, несомненно, относится О.С.Литовский (1892-1971), председатель Главреперткома, теат ральный критик и драматург. Приведем несколько отрывков из его «критиче ских» статей и выступлений разных лет против Булгакова.
Из выступления на диспуте в Доме печати под названием «Суд над "Белой гвардией"» 19 октября 1926 г.: «Пьеса лжива и тенденциозна в сторону сим патий к белым. Это попытка задним числом оправдать белое движение» (НИОР РГБ. Ф. 562. К. 27. Ед. хр. 2. Л. 76).
Из статьи «Тридцать лет Художественного театра» (Комсомольская прав да. 1928. 27 октября):
«Булгаковщина всех видов или полнокровная советская тематика – так станет вопрос перед МХТ сегодня, в день его тридцатилетней годовщины.
От того, как театр решит этот вопрос, зависит – сумеет ли он стать равно правным участником в общей семье строителей новой культуры».
Этот фрагмент текста Булгаков подчеркнул жирно красным карандашом, а фамилию О.Литовского – синим.
Из статьи «На переломе» (Известия. 1929. 20 июня):
«Общее обострение классовой борьбы нашло свое отражение и в театре… Разве борьба за постановку «Бега» не есть отражение мелкобуржуазного на тиска на театр? И не есть ли попытка протащить на сцену «Карамазовых» яв ление реакционного порядка?
Наконец, в этом году мы имели одну постановку, представляющую собою злостный пасквиль на Октябрьскую революцию, целиком сыгравшую на руку враждебным нам силам: речь идет о "Багровом острове"».
Из статьи «Советская драматургия к Всесоюзному съезду писателей» (Театр и драматургия. 1934. № 6):
«За три с лишним года, прошедших со времени XVI съезда нашей партии, советская драматургия прошла путь, измеряемый десятилетиями. Для того чтобы понять значительность этого пути, достаточно вспомнить состояние нашего репертуара к концу 1929 года… Советская драматургия имела в своем пассиве такие пьесы, как троцкистский «Партбилет» Завалишина, как кле ветнически изображающий Октябрьскую революцию «Багровый остров» Булгакова… До этого с воинственной декларацией выступило сменовеховст во в «Днях Турбиных» и в «Беге» Булгакова».
