И тотчас, поймав в воздухе атласную колоду карт, начал ее тасо вать. Колода развернулась сыплющейся лентой, а потом, фыркнув, перелетела через сцену и сложилась в лапе у кота. Тот немедля соско чил с кресла, стал на задние лапы, а передними стасовал колоду и вы пустил ее лентой в воздух. Колода с шелестом змеей взвилась над го ловами, а затем клетчатый, раскрыв рот, как птенец, всю ее, карту за картой, проглотил.
– Класс! – шепнули за кулисами. Кот потряс публику. Из-за этого даже и аплодисмент не вырвался. Жонглеров публика уже видела, но никто никогда не видел, чтобы животное могло проделать такой фокус с колодой.
Тем временем клетчатый воскликнул – ran! – и выстрелил из не известно откуда появившегося в руке у него пистолета, а Воланд ука зал пальцем в партер и сказал звучно:
– Колода эта теперь в кармане у вас. Да, да. Седьмой ряд, место семнадцатое.
В партере зашевелились, и затем какой-то гражданин, густо по краснев, извлек из кармана колоду. Стали привставать.
Гражданин застенчиво тыкал колодой в воздух.
– Пусть она останется у вас на память. Она вам пригодится для покера, гражданин Парчевский. Вы совершенно справедливо за метили вчера, что жизнь без покера представляет собой одну во лынку.
И видно было, как в седьмом ряду тот, фамилия которого точно была Парчевский, выпучил глаза и колоду положил на колени.
– Стара штука, – раздался голос на галерке, – они уговорились!
– Вы полагаете? – ответил голос со сцены. – Так вот что: она у вас в кармане!
Скептик сунул руку в карман штанов, но вытащил из кармана не колоду, а пачку червонцев, перевязанную банковским способом. И на пачке той была надпись – «1000 рублей».
– Червонцы, червонцы, – послышались голоса на галерке.
– Это червонцы… – недоуменно улыбаясь, сообщил скептик, не зная, что ему делать с пачкой.
– Разве червонцы хуже игральных карт? – спросил Воланд. – Впрочем, если они вам не нравятся, отдайте их соседу.
Слова Волан да вызвали большой интерес на галерке, но червон цев скептик никому не отдал, а стал ковырять в пачке, стараясь до знаться, настоящие это деньги или какие-то волшебные.
– Сыграйте со мной в такую колоду! – весело попросил кто-то в ложе.
– Авек плезир, – отозвался клетчатый и крикнул, – прошу всех глядеть в потолок! Три!
Тут же сверкнул огонь и бухнул выстрел. В потолке что-то тресну ло, а затем меж нитями трапеций, притянутых к куполу, мелькнули белые листки и затем, трепеща и крутясь, пошли книзу. Две тысячи голов были задраны кверху.
Один листок, два, десять, затем дождь стал гуще, и менее чем че рез минуту падающие червонцы достигли партера.
Листы валили и валили, и червонный дождь становился все гуще. Большинство бумажек падало в центр партера, но некоторые отно сило к ложам.
Снежный денежный дождь произвел очень большое впечатление на публику. Вначале это было просто удивление, причем головы опу скались по мере снижения крупного снега. Затем глаза стали вер теться – следили полет денег.
Когда же червонцы стали падать на головы, колени, касаться рук, глаза насторожились.
Одна рука вытянулась, взяла, другая… Начали рассматривать, мять… А они все сыпались и сыпались.
Беспокойно зашевелилась галерка. Тогда кот отмочил такую шту ку: войдя на авансцену, он надул щеки и дунул вверх. Вихрем тотчас понесло бумажки на галерею, которая встретила их гораздо более оживленно, нежели партер.
Гамму чувств можно было точно определить. Началось со внима ния, а затем во всех глазах ясно выразилось одно желание – понять, настоящие или нет?
Многие глаза устремились сквозь бумажки на свет огней, и тотчас праведные и несомненные водяные знаки кинулись в глаза. Запах также не вызывал ни малейшего сомнения: это был очарователь ный, ни с чем не сравнимый, лучший на свете запах свежих червон цев. С номерами и сериями и многочисленными и солидными под писями.
Настоящие? Тут зловещий блеск показался во многих очах. Вывод напрашивался сам собой: если подлинные, то не попробовать ли… и… и…
Первые движения были стыдливы, вороваты и быстры. Раз в карман, раз в карман. Но потом публика осмелела. Никто не за прещал присваивать сыплющиеся деньги. Многие неопределен но посмеивались, дамы в партере розовели. Видно было, как двое молодых людей снялись из партера и, несколько пригибаясь и имея такой вид, что им нужно отлучиться срочно по нужнейше му делу, отбыли из зала. Один из них, уходя, поймал еще штуки три червонцев.
На галерке произошла суета. Завязался узел. Послышался голос: «Да ты не толкайся. Я тебя толкну, сволочь». И там же вдруг тресну ла звучная плюха. Публика заохала, глядела на галерку. Там произош ла возня и вырос внезапно милиционер. Кого-то куда-то повлекли.
Недоумение от такого фокуса в кулисах и на сцене достигло наи высшей степени. Милицейский шлем замелькал у занавеса. С другой стороны появилась пожарная ослепительная каска.
