Неожиданно где-то совсем рядом громко заиграла музыка, не дав Хрущеву закончить свою мысль. Никита достал из кармана небольшой прямоугольник стального цвета, поднес к уху и заговорил:
- Да… А у меня типа законный выходной… И че?
Закончив разговор, Хрущев убрал прямоугольник обратно в карман:
- Как говориться, вспомни говно – вот и оно! Не дадут человеку расслабиться, везде достанут, бугры херовы. Опять кого-то привезли, надо на хату определять. – Он залпом допил свое пиво и, не прощаясь, пошел в сторону лифта.
- Интересно, кого на этот раз? – спросил Фридрих.
- Кем бы он ни был, – ответил Карл, – одно известно наверняка – это несчастный человек.
Оба собеседника Гитлера были странно одеты. Их внешний вид никак не соответствовал предположительно почтенному возрасту. На Энгельсе был камуфляжный военный костюм, обтягивающая майка цвета хаки и массивные армейские ботинки. На груди висели две прямоугольные пластинки-смертники – на таких в армии обычно указывают группу крови и прочие данные солдата – на запястье блестели массивные командирские часы. Карл был облачен в длинную, почти до колен, тунику, расшитую разноцветными африканскими орнаментами. Его руки по самые локти покрывали разнообразные браслеты, фенечки и шнурочки. Длинные седые волосы Маркса, собранные в толстые космы, напоминали причудливые волосяные сосиски. На шее висело массивное коралловое ожерелье ярко-красного цвета.
- А вы давно здесь? – поинтересовался Адольф у сидящих напротив него старцев.
- Да как вам сказать, – ответил Маркс, – лично мне кажется, что я нахожусь здесь столько, сколько себя помню. Все стало родным и знакомым, словно я тут и родился.
- И у меня точно такое же чувство, – поддержал товарища Энгельс, – если иногда и находят какие-либо воспоминания, то очень смутные, словно обрывки старого позабытого сна.
- Кстати о снах, – оживился Гитлер. – Как раз сегодня мне приснился очень странный сон, будто я – это вовсе не я, а кто-то другой. Причем, сон этот был настолько реален, что я буквально физически ощущал на себе все происходящее в нем.
- Мой друг, – перебил его Карл, – это вовсе не сон. Мы здесь настолько давно, что научились отличать явь от сновидений. Со временем вы сами все поймете.
- А что же это, если не ночной кошмар? – продолжал дознаваться Адольф, которому хотелось во что бы то ни стало понять, что же все-таки с ним произошло.
Фридрих поднес указательный палец к губам и заговорщицки тихо ответил:
- Об этом нельзя говорить. Наказание – удел отдельно каждого, и делиться с другими или обсуждать это строго-настрого запрещено. Иначе может произойти смешение кармических сценариев, что в свою очередь способно привести к самоуничтожению тех, чьи кармы переплелись.
Адольф ровным счетом ничего не понял из того, что сказал ему Энгельс, но переспрашивать не стал.
- Кстати, а не отметить ли нам знакомство сытным ужином? – предложил Фридрих.
- Право, я бы не отказался от чего-нибудь съестного – поддержал товарища Маркс.
- Ну, вот и отлично. Раши, можно вас попросить подойти к нам?
Раши подошел к столу и протянул Энгельсу меню.
- Я думаю, как обычно, – отодвинув меню в сторону, сказал Энгельс. – Принесите нам три порции грибного ирландского рагу с бобами и бутылочку «Шато Марго» 1848-го года розлива, если, конечно, мои друзья не против такого выбора.
Гитлер и Маркс одобрили его выбор кивками. Раши удалился, но уже через минуту вернулся с разносом, на котором стояли дымящиеся тарелки с вкусно пахнущей едой, бутылка вина и три граненых стакана.
Когда перед Гитлером поставили тарелку с рагу, на него напало такое нестерпимое чувство голода, до последнего момента скрывающееся где-то глубоко, что он, не теряя ни секунды, начал жадно есть. Маркс и Энгельс последовали его примеру. Более-менее утолив голод, Адольф отложил приборы в сторону, и, откинувшись на спинку стула, с благодарностью посмотрел на новых знакомых. Энгельс открыл бутылку и разлил вино по стаканам.
- Я предлагаю, друзья, – произнес он, – выпить за интересных, умных людей, которых мы встречаем на своем пути. Они являются лучшим подтверждением того, что разум человеческий вечен, а интеллект неисчерпаем.
Осушив свои стаканы, все дружно продолжили есть.
Доев рагу, Маркс полез в нагрудный карман своей туники и достал оттуда небольшой газетный сверток и пачку «Беломора». Вытащив папиросину, он поднес ее ко рту и сильно дунул, так, что табак из беломорины вылетел на пол. Затем он развернул сверток и начал разминать пальцами лежащую там спрессованную пластину травы. Маркс взял в рот пустую папиросину и стал вдувать в нее траву с развернутого клочка газеты.
- Что это вы делаете? – спросил Гитлер, заинтересовавшись действиями Карла.
- Вы, что, Адольф, никогда не курили гашиш? – ответил Маркс, отвлекшись от причудливого процесса.
- Нет, кажется, не приходилось, – неуверенно произнес Адольф, пытаясь припомнить что-то подобное в своей жизни.