- Ты можешь оказаться там вместе со мной, – ответил Йешу, и его разбитые губы вновь натянулись в добрую, но, из-за засохшей крови и размазанной вокруг рта грязи, жуткую улыбку. – Стоит только покаяться и принять то, что я проповедую. Как видишь, для вечной жизни нужно не так уж и много.
- Я не уверен, что достоин вечной жизни, – улыбнулся в ответ Гестос. – Я сын геенны и, боюсь, мне уже поздно исправляться. Твои слова дурманят разум, словно омег4, но я не склонен изменять себе, даже перед смертью. Я прожил паршивую жизнь, но в ней было много того, о чем я не жалею.
- Ты не ищешь легких путей, Гестос.
- Пожалуй. И все же пусть каждый останется при своем.
Вскоре за ними пришли. Легионеры вывели заключенных на улицу и повели по дороге, ведущей из города. Тут же подтянулось десятка три солдат с копьями и щитами. Они окружили приговоренных по бокам и сзади, образовав между заключенными и немногочисленными зеваками плотную перегородку в виде буквы П. Другие легионеры растянулись вдоль дороги, организовав оцепление. Впереди колонны шел человек с табличкой, где были выбиты имена заключенных и преступления, за которые их приговорили к смерти. За ним верхом на коне ехал кентурион и еще двое всадников с копьями. Замыкала процессию тележка, груженная тремя полутораметровыми досками, ведрами, ворохом веревок и инструментами. На улице было не очень многолюдно, многие готовились к началу праздника и занимались своими делами. Попадавшиеся на пути процессии зеваки читали слова на табличке и внимательно разглядывали приговоренных. Некоторые из них кричали, проклиная преступников, но большинство следило за происходящим молча.
Солнце поднялось уже достаточно высоко, отчего на улице было невыносимо жарко. Гестоса, Дисмаса и Йешу вывели из города к подножию холма, что звался в народе Слоновьим черепом. Поднявшись на вершину, несколько солдат подбежали к повозке и, достав из нее все необходимое, начали укреплять веревками доски к лежащим на земле длинным, в шесть локтей, столбам. Остальные солдаты оцепили место казни плотным кольцом. Десятка три зевак приблизились почти вплотную к холму, чтобы поближе посмотреть, как будут расправляться с несчастными, но легионеры отогнали их подальше, и те, повинуясь, отошли, наблюдая за процессом издалека.
С заключенных сняли кандалы и сорвали одежду, оставив лишь набедренные повязки. Двое солдат подвели Гестоса к столбу и уложили на спину. Сердце его сильно забилось, а дыхание стало быстрым и прерывистым. Гестоса бил озноб. Солдаты навалились на него, придавив ноги и расставив руки так, чтобы они плотно прижимались к перекладине. Затем к ним подошел еще один легионер, державший в руках гвозди и большой молоток. Увидев это, Гестос начал извиваться. Он попытался вылезти, но опытные солдаты намертво зафиксировали разбойника, не давая ни малейшего шанса вырваться из их крепких рук. Гестос ощутил, как в его левое запястье вогнали первый гвоздь. Он испытал сильную боль в руке, отдавшуюся во всем теле. Второй гвоздь вбили в правое запястье. Солдаты слезли с Гестоса, и он почувствовал, как его вместе со столбом начали поднимать вверх. Боль была невыносимой. Поскольку кроме прибитых рук и небольшой подставки под ногами, его ничего не удерживало на столбе, Гестос повис на приколоченных конечностях, отчего все тело пронзило острой болью. Не в силах больше это терпеть, Гестос закричал. Чтобы хоть как-то ослабить давление на руки он попытался опереться на подставку, но был прибит настолько высоко, что приходилось вытягивать пальцы ног, чтобы достать до нее. Долго стоять в таком положении Гестос не мог – уставали ноги, поэтому он резко опускался и повисал на руках, отчего каждый раз испытывал ужасную боль, от которой чуть не терял сознание. Столб немного оттащили в сторону и, вставив в заранее выкопанную лунку, укрепили, утрамбовав вокруг землю. Когда Гестос вновь попытался приподняться на носочках, он увидел, как прибивают Дисмаса. Тот, как и Гестос, пытался вырваться, но у него получалось лишь безвольно дергаться под насевшими солдатами и во все горло проклинать своих палачей. Спустя несколько минут столб с Дисмасом поставили рядом.
Очень скоро Гестос начал задыхаться. Каждый раз, чтобы сделать вдох, ему приходилось подтягиваться на руках, это вызывало страшную боль, от которой можно было сойти с ума. Дышать становилось все труднее и труднее, грудную клетку будто сдавило со всех сторон. Гестос жадно хватал ртом воздух, но до легких он почти не доходил. Из запястий обильно струилась горячая кровь, тело билось в судорогах. Заболело сердце, казалось, его одновременно пронзили сотни игл. Гестос услышал громкую ругань и посмотрел перед собой. Он увидел, как солдаты копошатся у столба Йешу, а кентурион, командующий казнью, за что-то громко отчитывает их. Из его слов Гестос понял, что в тележку положили всего четыре гвоздя, и поскольку на Йешу гвоздей не хватило, его решили привязать к столбу веревками. Это сделали достаточно быстро, и уже через две минуты столб Йешу стоял по правую руку от Гестоса.