- Я слышал, что ты проповедуешь добро. Ты, если я не ошибаюсь, призываешь своих учеников достойно переносить боль и унижение. Ну что ж, посмотрим, как ты сам вынесешь подобное. Я вижу по твоему лицу и одежде, что кто-то опередил меня, но почему-то мне от этого не легче. – Сказав это, Дисмас с размаха ударил Йешу в лицо. Из носа хлынула кровь, и Йешу невольно опустился на колени.
- Довольно, Дисмас! Оставь его, – крикнул Гестос, – он ничего тебе не сделал.
Дисмас обернулся к Гестосу и удивленно посмотрел на приятеля:
- Почему ты защищаешь этого пса? Мы здесь по его вине и я хочу, чтобы он за все ответил.
Гестос поднялся с вороха соломы и вплотную подошел к Дисмасу. В его глазах вспыхнула ярость, казалось, он был готов разорвать друга на куски, если тот не оставит беднягу в покое.
- Нет, Дисмас, – закричал он, – ты виноват в том, что мы попали в тюрьму! Если бы не твои бредовые идеи ограбить Иудейского царя, мы бы сейчас были на свободе, а не гнили здесь!
- А гнить нам долго и не придется, – ответил Дисмас, – завтра нас приколотят к столбам, и мы медленно будем подыхать под палящим солнцем.
- Мы все здесь в одинаковом положении, – Гестос кивнул на безмолвно сидевшего пророка, закрывшего окровавленное лицо руками. – Он тоже разделит нашу участь, хотя, может быть, меньше всего заслуживает этого.
- Мне плевать на него, – ответил Дисмас. – Единственное, что меня сейчас волнует, – это моя собственная жизнь, и если уж меня ждет скорая смерть, то я хочу спросить по полной с того, кто виновен в моих бедах! Ты можешь защищать этого пса, сколько угодно, но я все равно расквитаюсь с ним!
- Единственный, кто заслуживает здесь смерти, – это ты! – крикнул Гестос. – И если ты еще хоть раз тронешь этого бедного человека, я клянусь, Дисмас, что смерть придет к тебе гораздо раньше!
Дисмас попытался было грубо ответить Гестосу, но видя, что тот настроен решительно, отошел в угол и лег на свою кучу соломы. Однажды он уже серьезно ссорился с Гестосом, и это закончилось для него не самым лучшим образом. И хотя Дисмас неплохо владел мечом, он был ниже и физически слабее Гестоса, а потому в рукопашной схватке явно уступал ему.
Гестос подошел к сидевшему на полу Йешу и присел рядом.
- Как твое имя, пророк?
Убрав руки от лица и посмотрев на Гестоса, он ответил:
- Мое имя – Йешу, родом я из Нацерета.
- А я – Гестос. Это римляне избили тебя?
- Нет, это сделали священники. Вчера вечером их люди схватили меня в Гефсиманском саду, где я отдыхал со своими учениками. Меня били всю ночь, до того, как привести на суд к прокуратору. Мне вынесли обвинение в подстрекательстве израильского народа против римской власти, прокуратор поддержал обвинение синедриона и приговорил к столбу. До казни меня бросили сюда.
- Боюсь, нам недолго осталось здесь сидеть, – сказал Гестос. – Близится Песах, и нас, скорее всего, казнят до его прихода.
- Значит, это произойдет уже сегодня, – спокойно ответил Йешу.
- Так ты на самом деле Иудейский царь, как говорят про тебя в народе? – спросил, ухмыляясь, Гестос.
- Что ты, Гестос, я вовсе не царь, а лишь сын отца моего, чье царствие не на земле, а на небесах. И всякий, кто пойдет за мной, будет принят в царствие это, чтобы жить вечно.
- Я тебя не понимаю, Йешу из Нацерета, о каком царстве ты говоришь?
- О царствии небесном. Грядет конец всего, и только тот, кто будет следовать за мной, обретет вечную жизнь, и да обойдут его страшные муки.
- Ты сам это придумал? – Гестос недоверчиво посмотрел на Йешу, словно тот нес сущий бред.
- Нет, Гестос, мой приход предсказан пророками. Я пришел освободить сынов Израиля. Когда придет конец жизни на земле, в живых останутся только сыновья света. Они избегут смерти, покинут галут и вознесутся в небо. Сыновей же тьмы поглотит геенна огненная, и превратятся они в прах, и развеется их прах, и никогда уже не оживут они. – Йешу говорил таким величественным голосом, что Гестос невольно улыбнулся – так не соответствовал высокопарному тону внешний вид пророка: окровавленное лицо и грязная порванная одежда. Да и сам этот новоиспеченный машиах был каким-то ущербным. Его маленькое круглое тельце с кривыми короткими ножками и некрасивым лицом никак не могло принадлежать царю или сыну бога.
- Так значит, ты сам решаешь, кто будет жить вечно, а кто обратится в прах? – спросил Гестос.
- Нет, ну что ты, решает Господь, а я лишь несу людям его волю. И те, кто следует за мной, слышат его голос...
- Постой, – перебил Гестос, – не вас ли называют асидеями, что молятся на солнце и презирают женщин?
- Люди называют нас по-разному. Сами же мы зовем себя сыновьями света. Нас часто путают с другими общинами, в последнее время многие выдают себя за сыновей Господа и проповедуют от его имени. Но не ведают они, что навлекают на себя тем самым страшные муки, ведь Господь покарает их.