Солнце жарило тело, отчего Гестос испытывал дикую жажду. Словно прочитав его мысли, к Гестосу подошел солдат и протянул нанизанную на копье и пропитанную вином губку. Обреченный с жадностью впился в нее зубами. Он знал, что римляне добавляют в вино миррис, снимающий боль и облегчающий страдания. Дисмас закричал, чтобы ему тоже дали попить. Солдат подошел к нему, а затем напоил и Йешу.
Голова Гестоса невыносимо болела, словно ее зажали в тиски, и какая-то невидимая и сильная рука с каждой минутой сжимала эти тиски все туже и туже. Тело изнутри горело огнем, а палящее солнце добавляло жара. Вскоре, руки и ноги Гестоса начали неметь. От обезболивающего стало немного легче, но недостаток кислорода заставлял Гестоса периодически подтягиваться на приколоченных руках, и нестерпимая боль вновь пронзала его тело.
Гестос провисел в таком состоянии несколько часов, моля Господа лишь о том, чтобы тот послал ему скорейшую смерть. Он увидел, как к нему подошел легионер с большим молотком в руке. Легионер несколько раз сильно ударил Гестоса по голеням, отчего тот из последних сил громко закричал. Затем Гестос почувствовал, как чьи-то ловкие руки резким движением пронзили его сердце копьем. Уже окончательно теряя остатки сознания, Гестос услышал, как Йешу громко кричал: «Элой, Элой, ламма савахфани?». Бездыханное тело Гестоса обмякло и безвольно повисло на столбе…
…Перед глазами возникла белая пелена, и человек услышал уже знакомый голос...
! ! !
- Что Вы говорите? Я Вас не понимаю.
- К сожалению, не вы один.
Адольф открыл глаза. Перед ним был белый потолок его одиночной камеры. Известка лежала на нем ровным слоем и лишь в местах стыковки плит немного бугрилась, выдавая халатность рабочих, заделывавших швы.
Гитлер приподнялся на локтях и тут же почувствовал нестерпимую боль в запястьях. Ощущение длилось не больше секунды, но Адольф, тем не менее, непроизвольно вскрикнул. Казалось, будто кто-то резким движением насквозь пронзил его запястья чем-то острым.
Адольф вылез из постели и начал прохаживаться по комнате. Он увидел сложенный вдвое лист бумаги, лежавший на столе, и вспомнил о направлении в санаторий. Приведя себя в порядок, Адольф взял листок и вышел в коридор.
Изнутри санаторий был скорее похож на просторный готический собор, чем на оздоровительное учреждение. Высокие потолочные своды и темные каменные стены со стрельчатыми витражами, настолько плотно закрашенными, что света они пропускали не больше, чем бетонная плита, вызывали чувство дискомфорта и тревоги. Навстречу Адольфу вышла фигура, облаченная в странного вида одежду: серый комбинезон, полностью скрывавший тело, и такой же серый шлем с прозрачным окошечком спереди. По небольшой выпуклости на груди Адольф понял, что перед ним – женщина.
- Ваше направление, пожалуйста, – произнес несколько грубоватый голос, и фигура требовательно протянула руку.
Адольф вложил в перчатку листок бумаги. Женщина поднесла его к прямоугольному окошечку в область предполагаемого лица и принялась долго изучать написанное там врачебное предписание.
В эту минуту Адольф подумал, что каллиграфические особенности почерка Паркинсона, видимо, являются крепким орешком не для него одного.
Фигура закончила изучать направление и, повернувшись к Адольфу спиной, скомандовала:
- Следуйте за мной.
Адольф послушно пошел за серым существом, стараясь не думать о плохом.
При ходьбе материал, из которого был сделан комбинезон, неприятно шуршал, отчего Адольф каждый раз внутренне вздрагивал. Когда фигура остановилась, Адольф увидел в стене дыру диаметром в полтора метра. Отверстие было похоже на лунку от прямого попадания гранаты – оно имело рваные и обугленные края и уходило вглубь стены.
- Вот ваша процедурная кабинка. Раздевайтесь догола и ложитесь головой к выходу. Скоро подойдет доктор и начнет процедуру.
Адольф с недоверием посмотрел сначала на отверстие, затем на фигуру, но последняя развернулась и стремительно зашуршала в неизвестном направлении. Поняв, что выбора у него нет, Адольф разделся и аккуратно, стараясь не пораниться об острые края, полез в дыру.
Адольф оказался в узком помещении, похожем на старую канализационную трубу, заржавевшую от времени и покрывшуюся плесенью и тиной. Где-то глубоко внизу под решетчатым полом журчала вода. Когда Адольф прополз на четвереньках несколько метров, проход за ним резко закрылся, и вокруг воцарилась абсолютная тьма. Решив, что безопаснее всего будет оставаться на месте и никуда не двигаться, Адольф застыл и затаил дыхание. Неожиданно в темноте раздался громкий мужской голос:
- Добрый день, меня зовут доктор Лаатиэль, я буду проводить процедуры, назначенные Паркинсоном. Сейчас над вашей головой загорится экран, и вы сможете меня увидеть.
Через секунду, в трех метрах от того места, где находился Адольф, ярким светом загорелся прямоугольник, висевший низко и почти касаясь пола.
- Лягте на спину так, чтобы экран был на уровне вашего лица, – приказал голос. – Расслабьтесь и ничего не бойтесь.